Третья Сила

В связи с постепенным ухудшением климатических условий ваша жизнь подвергается опасности! Напоминаем – максимальный срок безопасного присутствия человека на Земле ограничен пятью годами! Убедительно просим вас принять наше предложение и начать переселение уже сейчас! Начните Новый год на новой планете!»

– За сегодняшний день уже третий раз передают, – заметил Себастьян.

– Значит, вот оно как… Время, как шагреневая кожа, стремительно сокращается, – сердито пробормотал Абрахамс. Радостное настроение улетучилось. Все стали хмурыми, озабоченными, отчуждёнными и через полчаса разошлись.

* * *

– Тут что-то не так! – сердито стукнул кулаком по столу Чо Сан.

– Успокойся, дорогой, что подумает гостья… – Су легко дотронулась до плеча Чо.

– Что не так? – не обращая внимания на резкий тон Чо Сана, спросила Пан Линг.

– Прошло уже около года со времени захвата Земли. По меньшей мере половина человечества перелетела на Весту – и что? Где они, инопланетяне? Почему не приезжают?

– Они просто ждут своего часа.

Всё покроется «сотами», и они придут.

– Это-то понятно. Но всё равно странно. Странно они ведут себя для захватчиков. Дали людям новую планету. Судя по картинкам, очень даже неплохую. Может быть, получше Земли. Предупреждают тех, кто остался, где и когда будет катастрофа…

– Что же ты хочешь – высокоразвитая цивилизация! Это только в наших фантастических фильмах они жестокие и вероломные. А на самом деле, видимо, ценят человеческую жизнь.

– Они ценят?! Почему же тогда допустили самоубийства? Ведь тысячи людей покончили с жизнью.

А сколько погибло во времена всемирной анархии? Прости, Пан Линг, я не хотел…

– Я не знаю ответа, Чо. – ответила Линг. Она сама была не рада, что затеяла этот разговор. Пан зашла к ним попрощаться, потому что Чо Сан со своей женой Су сегодня уезжали. Уезжали, как уехали уже многие тысячи семей, становясь в молчаливую очередь к красным кубам… Пан Линг каждый день проходила мимо и видела ставшую уже привычной картину – вереница людей, прячущих свои лица в воротники и платки, с небольшими котомками в руках.

В живой, человеческой гусенице медленно семенят друг за другом сердитые старушки, отчитывающие смирившихся со всем миром стариков, плачущие от страха неведомого дети, и ничего ещё не понимающие, счастливые младенцы в колясках, и и весёлые пьяницы, которым всё равно куда ехать…

Линг оставалась. На то было много причин – и разбитая параличом свекровь, и свежая могила мужа, погибшего в дни мировой анархии.