Отдел непримиримых врагов

Её замутило ещё сильнее, а грудь сдавило до тупой боли, растекающейся по венам вслед за током крови и оседающей в костях поганой слабостью. — Ты собралась блевать или терять сознание? Моргни два раза, если в твоих планах всё же устроить незабываемое шоу — мне нужно знать, на какое расстояние отскакивать.

В ушах продолжал стоять противный комариный писк, сквозь который она неожиданно учуяла тонкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма, выделившийся, как маяк над водой, в этом царстве буйных красок.

Шагнув к нему навстречу, Вэл уткнулась носом в жилку, бьющуюся на шее, и прикрыла глаза.

— Дай мне минуту, чтобы прийти в норму, — попросила она, смыкая за узкой талией руки, чтобы не расплыться лужей на полу. Обессилевшие ноги её почти не держали.

Марсель ничего не ответил. И вообще, как-то неестественно замер. Кажется, даже перестал дышать, словно оказался в опасной близости к непредсказуемому зверю, в любой момент способному перекусить хребет. Неужели настолько боялся её?

— Ты сам как? — спросила Вэл, продолжая глубоко и шумно втягивать носом свежий и чистый аромат с эфирными нотками магнолии, крепкого кофе и мускатного ореха.

Она поддалась мимолётному инстинкту и слегка прикусила кожу, чувствуя, как под губами резвее забилась жилка, а его запах, украшенный естественными феромонами, раскрылся сильнее.

Последний гитарный аккорд провизжал на высоких нотах, и музыка стихла, погрузив зал в темноту, заряженную перевозбуждённой энергией.

— Пойдём пока… — хрипло произнёс он и запнулся на полуслове. Вдруг вырвался из её вынужденных объятий, схватил за руку и потащил в неизвестном направлении.

Когда лампочки над сценой снова тускло засияли, Вэл разглядела, что они почти добрались до сдвинутых кожаных диванов, каждый из которых был занят дружной компанией, весело распивающей нечто алкогольное. Кто-то ел полноценный ужин, а кто-то выпускал кольца из белёсого дыма и снова припадал ртом к концу гибкой трубки, соединённой со стеклянной колбой с бурлящей в ней жидкостью.

Они прошли мимо столиков, окружённых диванами, и оказались перед длинной и полупустой барной стойкой.

— Теперь всё в норме, — улыбнулась она, взбираясь на высокий стул. — Обоняние и слух затупились.

— Лучше бы кое-что другое заострилось, — огрызнулся Марсель, избегая встречаться с ней глазами.

Со сцены донёсся перестук барабанов, а следом заиграла простенькую мелодию гитара.