Отдел непримиримых врагов

Поскольку в половинчатой форме сильно расширялась мышечная масса и немного изменялось костное строение, любая одежда на них банально рвалась. Сам процесс оборота болезненный, но в начальной форме не было смысла высовываться из укрытия. В той незначительно возрастали такие боевые особенности, как: скорость, регенерация и сила. Если сравнивать с их человеческой формой, то в лучшем случае особенности увеличивались процентов на двадцать. В половинчатой форме они же становились в два раза мощнее.

Пока Рик разбрасывал вещи вокруг себя, Вэл ловко засовывала свои тряпки в руки опешившему напарнику.

Забавнее сконфуженного вида задохлика, старательно держащего взгляд на уровне её глаз, было лишь то, с каким смиренным видом он держал охапку чужих вещей.

Рик оглянулся и встретился глазами с Донной, поднявшей с пола его джинсы. Даже в такой мелочи оставалась практичной особой.

— Я подстрахую, — пообещала она.

— Не высовывайся, сам справлюсь.

Старший детектив рухнул на пол, не успев ответить на пистолетную очередь.

Его зацепила пуля по касательной, оставив на виске и ухе кровоточащую царапину. И это на них подействовало лучше любых слов.

— Кто последний, тот рукожопая мартышка, — выплюнула Вэл скороговоркой на ирашском и зажмурилась, плотно стиснув зубы, чтобы больше не издать ни звука.

— Ненавижу перекидываться, — вздохнул Рик, сжимая кулаки.

Ногти глубоко воткнулись в кожу ладоней, не вызывая никакого дискомфорта на фоне захрустевших костей. Они поочерёдно с ослепительной вспышкой ломались и тут же срастались снова.

По мышцам растекался зуд, из-за которого хотелось сорвать с себя кожу и почесаться оголённым мясом об асфальт. Но когда агония сконцентрировалась на лице, будто разбитом всмятку и затем опущенном в кипящее масло, он не выдержал — вскинул голову к потолку и утробно зарычал, выплёскивая из натурально рвущихся лёгких боль, медными каплями оседающую на губах.

Рик покачнулся, но устоял на коленях, благодаря выставленной руке, покрытой бурой шерстью.

Сплюнул на пол розовую слюну вперемежку с зубами и посмотрел на сестру, лежащую рядом в позе эмбриона.

Она шумно и рвано дышала, однако снова обернулась быстрее его.

— Ты как? — спросил он неуклюже. Клыки, длинный язык и изменившаяся форма челюсти мешали нормально говорить.

— Норма, — сипло выдохнула она, поднимаясь с пола, на котором осталась лужица крови, мокрая мочалка из волос, человеческие зубы и ногти.