Отдел непримиримых врагов

Воевали не только королевствами, но и мелкими прайдами за локальное господство на небольшой территории. Временами казалось, что они за каждый клочок земли были готовы друг другу глотки порвать.

— Теперь вы меня понимаете? — спросил старший детектив на своём кривом саларунском, но из наушника с десятисекундной задержкой его речь повторил механический мужской голос уже на родном языке.

— Да, я всё пониматъ!

— Похоже, мы можем продолжить, — подытожил он с тонкой улыбкой, предавшей его лицу неуловимое сходство со змеёй.

Возможно, этому способствовала короткая стрижка и сильно выдающиеся вперёд большие скулы, а может необычный разрез глаз с острыми внутренними уголками. Тем не менее Вэл чётко ощущала, что пахло от него самым обычным человеком. — Как вам всем известно, наша группа — вынужденная мера по урегулированию ксенофобских взаимоотношений между видами. Поэтому наш отдел будет расследовать все спорные случаи на территории Ксоры. В том числе будем поднимать старые дела и проводить повторное расследование, если защитники смогут добиться для уже отбывающих срок подсудимых пересмотра дела.

— Как вы нас разбивать на пары собрались? — бесцеремонно спросила очередная смазливая рожа из вампирской братии, не выпуская изо рта леденца на палочке. Их, что ли, на одном заводе печатают, где в стандартную комплектацию входит красивое лицо и тощее тело? — Напарники типа прикрывать друг друга должны.

— Вы не единственный, Фабиан де Дюбуа, кто здесь работать не хочет.

Открою вам секрет: нас всех сюда силком перетащили. Поэтому желаете вы того или нет, но с напарником, в вашем случае — оборотнем, вам придётся поладить.

— Тут ты ошибаешься, Грос, — мелочно поправил его капитан и посмотрел на Вэл с осуждением: — Здесь присутствует парочка, что приложила определённые усилия для того, чтобы оказаться в нашем отделе. Надеюсь, они не рассчитывают на особое отношение из-за своей титулованной семьи, потому как никто с ними сюсюкаться не собирается.

— Мы с брат не рассчитыватъ особо отношения! — ничуть не смутившись, бодро откликнулась она и широко улыбнулась начальнику. Ей казалась абсурдной сама идея, что искреннее и страстное желание чего-либо добиться может кем-то восприниматься в отрицательном ключе.

Ведь по факту, чего плохого они сделали? Они никого не подсиживали. Глава всего-то выдвинул их кандидатуру на собрании, а остальные с радостью отозвали своих претендентов.