Отдел непримиримых врагов

— А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятернёй упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Всё. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.

— Интересненько, — протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: — Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!

— Укусы кого?.. — нахмурился капитан.

— Невероятно токсичных насекомых с наивысшей степенью боли от ужаленья. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли.

И длится она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А ещё они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли, понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому нельзя обойтись без приёма антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то ужаленье парапонеры сопоставимо с огнестрельным ранением или хождением по раскалённым углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в пятке. Даже один укус тяжело перенести человеку со средним болевым порогом. А тут их десятки!

— Хочешь сказать, он умер от болевого шока? — он перевёл взгляд на Дарси. — Это возможно с медицинской точки зрения?

— Думаю, да, — задумчиво отозвалась она, пристально разглядывая чёрные точки, будто впервые в жизни их увидела. — Сильная долговременная боль может привести к аритмии и остановке сердца.

— Умереть от болевого шока — не лучшая из смертей, — скупо отметил детектив Грос.

Рик почувствовал дискомфорт ещё на словах о гвозде в пятке и, скользнув глазами по коллегам, остановился на побледневшей сестре. Она хмурила свои брови, зажимала нос и едва не плакала. Наверняка представляла, как ещё неделю назад симпатичный, жизнерадостный парнишка беззаботно веселился с друзьями, даже не догадываясь, что на следующий день будет корчиться в чудовищной агонии на полу заброшенного интерната.

Возможно, он даже звал на помощь слабым голосом, но в итоге умер, так и не дождавшись проявления милосердия от нелюдя, наблюдавшего за его мучениями со стороны.

Вэл близко принимала к сердцу чужие страдания. Сопереживала горю незнакомцев глубоко и тяжело, словно чужой рассказ обладал способностью её ранить. Рик это заметил ещё в детстве, когда, будучи пятилеткой, она хныкала и тёрла своё колено, смотря на ссадину у подружки по песочнице.