Возрождение Великой заклинательницы демонов

Готовься напитать мою лампу!

— Мои друзья ни за что не оставят меня, такому жалкому существу, как ты, не понять, что такое дружба! Атака небесной стали! — Ли Шу Цинь, используя цингун, ринулась с огромной скоростью на демона с алебардой наперевес, готовясь разрубить врага своей техникой. Тот, ухмыляясь, побежал ей навстречу, направив свой клинок остриём на едва касающуюся земли ногами, словно летящую фигуру.

В момент соприкосновения противников, меч и алебарда резко задвигались, раздавая и отражая удары.

Не нанёся друг другу ни одной значительной раны, девушка и демон остановили движение, синхронно развернувшись навстречу.

— Ты даже слабее, чем я думал, — демон презрительно плюнул на землю, — это была лишь проверка твоих сил, моя следующая атака уничтожит тебя!

— Твой язык обгоняет твой меч, — усмехнулась Шу Цинь, чувствуя, что только что избежала гибели лишь благодаря своей магической алебарде, ловкости и удаче. — Теперь понятно, как ты побеждаешь в сражении. Ты, наверно, так сильно хвастаешься, что твои противники бросают оружие и сдаются, лишь бы не слушать тебя больше! — из груди воительницы вырвался громкий презрительный смешок.

— Как смеет такая грубая ложь сходить с твоих уст? — разъярился демон, пылая огненной аурой от ярости. — Теперь я не убью тебя быстро, дерзкая Ли Шу Цинь! Сначала ты познаешь боль и будешь просить прощения за свои слова!

Разгневанный противник не заметил вовремя быструю крылатую тень, упавшую на него с неба.

Резко развернувшись и с трудом отразив направленный в шею удар крылатого Ницая, Цзен-Хун увернулся от второго, и разорвал дистанцию:

— Подлый отступник, вашему клану придётся понести наказание!

Бросив взгляд на девушку, он увидел подходящего к ней небожителя Гуаньди и прыгающих с верхушек бамбуковых деревьев четырёх сподвижников Ли Шу Цинь:

— Это ещё не конец, — прорычал он, — я поглощу ваши души, и тогда никто не сравнится со мной. — На его месте возникло облако плотной пыли, клубясь и разлетаясь в стороны.

***

Когда женщина зашла в комнату с очередным медным тазом, наполненным водой, увидела, что ее дочь уже не лежит, а сидит на своей резной деревянной кровати под легонько колышущимся от слабого ветра бежевым балдахином из невесомой полупрозрачной ткани. Её слабое хрупкое тело было сгорблено, будто под тяжестью навалившихся неприятностей. Кожа была ещё бледная, но от черных прожилок сосудов и следа не осталось.