Варя

Глаша развернулась к двери и нетвердой рукой попыталась схватиться за ручку.

— Дойдешь одна до девичьей? Проводить тебя?

— Маленькая я, што ли?

Когда половицы перестали скрипеть и Глашины шаги в коридоре стихли, Варя так и уставилась на Аню.

— Что скажешь? Что думаешь?

— Барыня эта змора и есть! Вот што думаю!

— И я так считаю. Послушай, ты же видела её истинное лицо! На щеке был шрам?

— Я же говорила: нельзя было лицо-то её разглядеть. «Нету тени без света».

— Поговорки! С тобой она тоже поговорками разговаривала?

— Да! Не помню точно, какими.

Только про свет и тень запомнила.

— Она это! Она!

— И мне чуйка подсказывает, что она.

— Нужно непременно восстановить портрет её.

Аня заерзала на месте. Ей хотелось что-то сказать, но она никак не решалась начать.

— Что, Анют?

— Подумалось... А как Шатуновская-то зморой стала?

— Кто же знает. Вдруг её и вправду сила нечистая из Нави приволокла. Судя по тому, что Глаша рассказала, чертовщина какая-то в ней всегда сидела!

— Но, а как нам её поймать? Как отыскать, чтобы порчу-то с вас снять?

— Не знаю, — тихо ответила Варя, — но чем больше про неё узнаем, тем быстрее поймем, что делать нужно! Мы на верном пути.

Варя так увлеклась работой над портретом Шатуновской, что даже потеряла ход времени. На её счастье миниатюра барыни в доме нашлась! Вскоре после рокового разговора Глаша притащила табакерку с маленьким овальным портретом в центре шкатулки.

— Это она барину подарила, когда он только в Рощу её привёз.

Тогда они как голубки ворковали-то, — объяснила Глаша, протягивая табакерку одной рукой, а другой принимая мешочек с монетами.

К сожалению, миниатюра оказалась не самого хорошего качества. И Варя условилась с Глашей, что сделает несколько портретов её барыни в карандаше. Покажет лучший Глаше. И если увидит она в нем свою барыню, можно будет браться по нему картину восстанавливать. Сама Варя совсем не помнила, как выглядела Шатуновская, несмотря на то, что тоже видела ее однажды в детстве.

Да и Аня хорошо запомнила только темные очи, полные лютой злобы.

Варя делала один эскиз за другим, но все были недостаточно хороши! И никак не получалось понять, в чем же ошибается она при работе. Однако каждый новый набросок выходил лучше предыдущего, и это радовало. Идея написать реальную Шатуновскую словно поглотила ее. Ни о чем другом больше думать она не могла.