Варя

Может быть, всё же гроза была не злом, а благословением? Кто её разберёт?

Она словно смыла все грехи и подарила неясную надежду. Лев теперь точно знал: всё будет хорошо.

На третий день после грозы в Березовую Рощу пришёл староста Лаптевки. Ушаков был бодр, даже весел. С порога объявил, что ливень оказался не так и страшен. Поля, конечно, развезло, дороги тоже, но всё уже почти просохло. В доказательство этому продемонстрировал свои, заляпанные грязью сапоги, которые, по его мнению, выглядели на диво справно после пешей прогулки.

Обсудив дела, Ушаков всё никак не хотел уходить. В конце концов Лев не выдержал:

— Что ещё имеешь сказать мне?

— Дык от зморы мы избавилися, — начал осторожно мужик, взглянув на своего барина исподлобья.

Лев кашлянул. Ему вспомнилось, как бранился он на Ушакова, когда тот как-то раз заговорил про лесную ведьму. Даже немного совестно стало за свою былую несдержанность. Нет, сейчас и в мыслях не было учить уму-разуму старосту. Уж больно благостно было у Льва на душе.

Не до нравоучений.

— Ну?

— Ага, барин, избавилися, — всё ещё с опаской поглядывая на графа, начал Ушаков. — Шибко история-то интересна! Я, было, не хотел тему эту поднимать, да, как видите, не удержался.

— Коли заикнулся, расскажи теперь всё.

Староста, получив от барина добро на сказ, так и расцвёл весь: расправил плечи, улыбнулся в рыжую бороду. Проведя по ней широкой натруженной ладонью, с воодушевлением начал:

— Язычники наши ещё с месяц назад болтать стали странности. Гуторили, будто змора сама к ним в конце зимы вышла и просила их за неё молиться.

В Навь воротиться захотела она, знамо быть. И будто сама даже сказала им, что и как делать нужно. Никто этому особо сперва не верил. Пока язычники хороводить в лесу каждый вечер не придумали. С тех пор народ на них коситься стал, ругаться за богохульство, а им хоть бы хны. А когда гроза давеча случилася, они костёр во дворе одном развели и чучелко на нём сожгли. И знаете что?

— Что?

— У них чучелко разгорелось, и в это же время в лесу пламя вспыхнуло! В старое дерево молния ударила.

— Вот как.

— Ага. Но эта не вся история.

— Да?

Ушаков кивнул.

— Знаете, как мы поняли то, что в том огне змора сгинула?

— Как?

— Так девка, без вести пропавшая ещё прошлым летом, вчерась объявилась!

— Да ну?

— Вот вам крест. Оказывается, Прасковью змора прокляла всего лишь, а не убила, как многие считали. Девка пятнами покрылась, дурна лицом стала. Знамо дело, стыдилась этого сильно.