Варя

Там барина ищите. Он разберётся пущай..

Тут то Аня и увидела в первый раз Отраду. (Правда, издалека, так как повезли их во двор хозяйственных построек). На пологом холме господский дом показался ей настоящим дворцом. Огромные окна, в которых отражалось небо, колонны у входа, чуть ли ни с дерева высотой, и по краям башни с синими куполами. Всё смотрелось чудно и дюже богато!

Живут же люди!

Да, это не её отчий дом, с бычьими пузырями вместо стёкол, да с загнивающим полом в сенях.

Остановили телеги около конюшен, где суетились мужики.

Они и велели извозчикам ждать, а сами барина искать побежали. Все путешественники притихли, хлопая глазами, рассматривая всё вокруг. Амбаров, сараев, загонов с крышами из соломы и камыша было столько, что сойти они могли за целую деревенскую улочку, вокруг которой протянулся добрый деревянный забор. Жизнь кипела: люди мельтешили, собаки выли и лаяли, кудахтали куры. Запахи свежего сена мешались с ароматами костра и кислого сыра. От сего разнообразия, у Аннушки заурчало в животе, и она обхватила его руками.

Вскоре к телегам подъехала на молодом жеребце тонкая девчонка с корзиной из косичек на голове. Надет на ней был тёмно-зелёный сюртук с белыми манжетами. Руки были затянуты в черные перчатки из замши, украшенные шелковой вышивкой.

— Это кто? — спросила строгим голосом всадница.

По летам такая же как я, а ведёт себя прям как барыня-государыня.

— Дык от соседей подарочек вам привезли. Получите, распишитесь, — насмешливо ответил извозчик.

— Говорят, барин где-то здесь. Позвать не соблаговолите?

— Я за барина! — всадница так и выпятила грудь колесом. — Сейчас разберемся. Эту, — она ткнула в Аннушку хлыстом, — в курятник или на кухню. Ещё подумаю. А остальных везите теперь вниз по дороге до села. Его проедите полностью и сворачивайте направо к дубраве. Там кладбище наше. Найдёте. Уж не заплутаете.

Дед Аким, свесившись через телегу, поворачивал к говорившей то один бок, то другой. Видно было изо всех сил своих пытался понять старый, что происходит.

И от натуги такой пустил он вдруг ветер пониже спины, да так громко, что сам перепугался. Сложил руки крестом на груди, откинулся назад, глаза прикрыл, будто и ни при чём спящий старичок — божий одуванчик. Все скосили на него испуганные и злобные взгляды, но командирша, даже ухом не повела:

— Чего стоите! Вон один уже дух испустил, и остальные подтянутся скоро.

Извозчик хмыкнул. Хотел было что-то ответить, но не успел.