Варя

Она даже чуть не поцеловала Нюрку в щёку, но сдержалась, неловко отшатнувшись в сторону.

— Ну всё, ступай. Обожди. Если обещанное исполнишь, я для тебя напишу натюрморт с букетом этим, - махнула в строну цветов. - Поняла? Ступай теперь.

Как только резные двери закрылись за Нюрой, Варя и правда подошла к мольберту. Установила планшет с белым листом и быстрыми штрихами набросала эскиз угольным карандашом.

С самого детства Варя обожала занятия рисунком. Отец не поощрял её любви к художеству, но и не препятствовал.

И Варя в своём увлечении добилась видимых успехов: поставила руку, писала живо, легко, и даже, как находили некоторые, талантливо. А самым верным поклонником, конечно, была её горничная Нюрка, молодая и смышлёная девка.

— Как же вы так рисуете, барышня? Волшебство просто, ей-богу! — любила она восхищаться, глядя на картины хозяйки.

Варя улыбнулась, потянулась уже было за красками, как вдруг тревога волной обрушилась на её мысли:

А вот не принесёт, не сможет. А если даже и достанет, что будет? Столько упрашивала, а сегодня она так легко сдалась.

С чего бы это? А может, полегчало просто? Нюрка вчера говорила, что полегчало. Ах, ей веры нет. Жалеет меня просто. Вот и увижу скоро всё сама.

Варя отвернула мольберт к стене и заходила беспокойным шагом туда-сюда. Благо в покоях её простора хватало: светлая вытянутая комната была устлана старинными дорогими коврами. На добротной кровати аккуратным рядом лежали пестрые подушки. Рядом с входом в туалетную стоял платяной шкаф из светлого дуба, слева примыкало к нему бюро с изогнутыми позолоченными ножками, справа когда-то висело большое зеркало.

Стены украшали картины и книжные полки. А настоящим произведением искусства был модный камин, очаг которого обрамляла лепнина, в форме виноградной лозы.

Немного успокоившись, Варя схватила сборник стихов, но спустя полчаса, не поняв ничего из прочитанного, с раздражением кинула книгу на кресло у камина. Время в ожидании тянулось невыносимо долго, и, пройдя бесчисленное количество кругов по комнате, она вновь вернулась к натюрморту.

Права Нюра: успокоить по-настоящему только краски, бумага да кисти могут.

Картина была почти дописана, когда двери наконец-то заскрипели, и на пороге появилась Нюрка с подносом, на котором возвышались расписной кувшин и блюда с едой, накрытые салфетками.

— А я кашу вашу люби...

— Где ж тебя носило так долго? Раздобыла, что обещала? — раздражённо перебила Варя.

— Принесла.