Варя

И что тогда? Черт! Зачем только я затеяла весь этот глупый фарс с гримом? Порвать нужно было помолвку в письме, когда пятнами пошла, да и дело с концом. Папеньку перед фактом оным поставить. Но ведь, даже мысли такие не приходили на ум! ПОЧЕМУ?

Просто была у неё надежда, что Елисей всякую Варю примет: и с белилами — румянами, и с пятнами, и в здравии, и в болезни и... Горячие слёзы обожгли глаза. Захотелось сбежать, спрятаться от всех, исчезнуть. Княжна пошатываясь, шурша юбками нарядного платья, вышла из-за стола, как-то машинально прихватив с собой графин с остатками вина.

Она незаметно, словно кошка, выскользнула из дома и направилась прямиком к заброшенной ротонде в самом конце сада. В сумерках длинные тени сливались в чудные узоры, живые изгороди жасмина казались почти что чёрными и только цветы гортензии белели своими яркими, будто посеребренными шапками. Воздух, пропитанный ароматами уходящего лета, был по-вечернему свеж, и княжну сильно трясло от озноба и нервного возбуждения. Добравшись до беседки, рядом с которой раскинул свои ветви старый каштан, Варя нырнула в приятный полумрак внутри постройки и, рухнув на узенькую полукруглую скамейку, разревелась в голос.

Немного успокоившись, она вспомнила про графин и чуть ли не улыбнулась ему сквозь слезы.

— Сволочь, вот сволочь белобрысая! — причитала княжна, то и дело глотая вино.

Вдруг рядом с её мокрым носом возник белый накрахмаленный платочек, приятно пахнущий хвойной свежестью. От неожиданности Варя вскрикнула, чуть не свалившись с лавки.

— Прошу прощения. Я не хотел напугать вас, — низкий голос, прозвучавший прямо над ухом, она узнала сразу — Лев Васильевич. Княжна оглянулась. Граф стоял снаружи, облокотившись на одну из колонн и протягивал ей платок. Опомнившись, она смущенно приняла его.

— Можно мне войти?

Варя, застигнутая врасплох, потерялась с ответом. Во-первых, сердце её разбито, она пьяна, а выглядит так, будто сбежала из борделя: макияж поплыл, волосы растрепались. А во-вторых, остаться наедине с малознакомым мужчиной в самом укромном уголке сада, мыслимо ли? Верх неприличия.

«Нет-нет-нет!» - загудели в голове остатки здравого смысла. «Да плевать уже на всё!» - заглушило их жалкий протест хмельное безрассудство.

— Прошу, — наконец-то махнула она в знак согласия Льву Васильевичу рукой.

Он обошёл ротонду вокруг и, бесшумно шагнув внутрь, присел на край скамьи напротив Вари, заполнив собой всё тесное пространство маленькой беседки.

— Я решил прогуляться перед отъездом.