Варя

— Дай бог вам здоровья, барыня! Не знаю ничего, клянусь!

— Врёшь!

Сердце колотилось, разгоняя кровь, заполняя разум одной лишь молитвой: яркой, горячей и бессвязной:

Господи помоги! Не дай ей прибить меня здесь. Дай ей здоровья! Господи помоги. Матерь Божья, молю, спаси и сохрани!

— Отпусти её! Моя эта девка!

Неожиданный звонкий крик заставил воззриться всех в сторону холма, с которого чуть ли не кубарем летел вниз вихрь тëмно-зелёного шелка. Вихрь этот страшно ругался.

Шатуновская ухмыльнулась и немного разжала пальцы.

Но когда Аня, воспользовавшись моментом, попыталась вырваться, снова усилила хватку, притянув к себе.

— Это никак Варвара Фёдоровна решила к нам присоединиться. Что же, оно и к лучшему. Значит, эта дрянь ваша?

— Моя и я сама её накажу, если нужным посчитаю. А пока велю, то есть прошу отпустить сие недоразумение.

Шатуновская на мгновенье замерла. Но потом отшвырнула от себя Аню, как мешок с картошкой, и нервно рассмеялась.

— Недоразумение. Как мило. Всего лишь маленькое недоразумение.

А я так разнервничалась.

Варвара Фёдоровна неуверенно улыбнулась, а служанка захихикала, вторя своей барыне. Шатуновская шумно перевела дыхание.

— Вы, наверно, подумали, что я злая. Какая досада. Это ведь совсем не так. Правда, Глаша?

— Решительно не так, барыня.

— А ведь не зря говорят: не делай добра — не получишь зла. А я всё это никак не усвою. Но будет мне уроком.

Шатуновская оправила платье. Несколько раз встряхнула руки, как будто пыталась отчистить их от прилипшей грязи.

Оценочно оглядела дрожащие ладони и распорядилась будничным тоном:

— Пойдём, Глаша, поздно уже. До свидания, Варвара Фёдоровна.

И словно ничего особенного не случилось, зашагала прогулочным шагом восвояси. Глаша мелко засеменила ей вслед.

Как только они скрылись за холмом, Аня разревелась. Не хотела плакать. Вышло так против воли. Но самое ужасное было в том, что вдруг, в один момент, разом потекли все непролитые за долгое время слёзы.

— Эй, что она тебе сделала? Избила? Ранила?

— Нет, барышня, — с трудом выдавила Аня, — я сама виноватая.

Вернее, не виноватая! Но она думает, что виноватая!

— Ничего не понимаю. А почему платье сестры нацепила на себя?

Тут Ане удалось совладать с рыданием, и она удивленно уставилась на Варвару Фёдоровну.

— Ужель вы не знаете? Не видали меня в шариа... на сцене?

— А, так это она тебя за шараду отлупила! Проиграли вы, что ли? Не видела. Меня папенька наказать изволил из-за того, что на мужиков я бранилась.