Варя

Завтра-то, с утра, головушка пожалеет о браваде вечерней.

Варя решила хоть взглядом поставить на место Агриппину Ивановну. Вот уж кто отбился от рук в этом доме. Княжна с такой свирепостью и раздражением посмотрела на мамку, что сама восхитилась, как это у неё хорошо вышло.

— А глазки-то соловелые-е. Ой, узкие какие. Сейчас, сейчас переодену и спать-почивать. А утром настойку от похмелья сообразим для Вас.

Махнула ли хотя бы рукой или нет, Варя не помнила. Как её мамка переодевала и укладывала, тоже не поняла, потому что провалилась в такой глубокий чёрный сон, каким в жизни никогда не спала.

А утром она проснулась легко. Кто-то принёс воды и журчал ей подле умывального столика. Наверно, Нюра. Варя потянулась. Как в тумане, всплыл в памяти вчерашний вечер, и она дотронулась до лба рукой. Лоб был тёплый, но без жара. Да и вообще чувствовала она себя бодро и даже весело. Варя спустила ноги с мягкой постели на пол и, почувствовав его приятную прохладу, улыбнулась. Но, взглянув в сторону туалетной, дверь в которую была открыта нараспашку, тут же насупилась.

Опять Агриппина Ивановна! Да что же это она зачастила?

— Проснулись, голубка. Как головушка? Водичкой ключевой умоетесь, и легче станет. Или настойку мою сперва испить изволите? Я принесла.

— Доброе утро, Агриппина Ивановна. А вы всё не угомонитесь никак? Записали меня в пьянчуги сослепу и второй день изводите. Голова у меня вчера разболелась из-за мигрени.

— А как же? Только не мигрень это была. Сама страдаю этим недугом. Уж отличить бы смогла!

Агриппина Ивановна подошла ближе к княжне, неся перед собой, как сокровище какое, старую, видавшую виды бутылку, настойку от похмелья. Но, взглянув на княжну в упор, чуть не выронила свою драгоценность из рук. Мамка вдруг схватилась за сердце да как вскрикнет. Варя даже подпрыгнула.

— Боже мой, испугали. Что это вы?

— Барышня, зачем ночью рисовать удумали?

— Чего?

— Зачем краски брали, спрашиваю? Я же вас уложила, окаянную, без чувств почти.

Варя поглядела на мольберт с пустым белым листом, потом перевела взгляд на Агриппину Ивановну и вздохнула. Старость — не радость. Совсем мамка из ума выжила.

— Вы, конечно, не знаете, что такое «логика». Это слово греческое, где уж вам. Но я объясню сейчас. Вот, пожалуйста, посмотрите на белый лист — на нём ни капли краски. На меня сонную взгляните — только глаза разлепила.