Привет, Яга! - 2

Новенький, как я наблюдала, успел же пообщаться со всеми – не торопясь, тихонько, но все потом ходили какие-то задумчивые. Через полчаса русалки перестали собирать ягоды, на которые я их отправила, и уселись вокруг длинной, тощей фигуры. Новенький что-то рассказывал, поводя иногда руками. Я подошла и прислушалась.

Его речь лилась как ручеек – тихо, но очень связно. Он будто бы даже не рассказывал, а пел, сплетая из слов новые образы. Передо мной начала разворачиваться дорога, будто я сама ее проложила.

Тропинка вела прочь из леса, ставшего моим домом, куда-то вдаль между холмами. Я вдруг подумала, как здорово было бы шагать по ней, не думая ни о чем. На ногах старые кроссовки, за плечами – холщовая котомка, много ли мне на самом деле нужно? Вот только куда идти и зачем? Мозг услужливо подсказал: у меня ведь есть проблема, которую я решить сама не могу, а вдруг где-то далеко-далеко, за семью холмами, за семью морями, я найду еще один путь на Ту Сторону, отыщу там моего…

Стоп! Боль обожгла так внезапно, что помогла мне скинуть наваждение.

Новенький… Бадюля – теперь я вспомнила это имя, тихонько и распевно все еще что-то наговаривал:

- За семь морей ходил я, за семь холмов. Котомка за плечами, хлебца чутка, да и все, много ли мне надо. А водица – она везде есть…

- В КАРАКУМАХ НЕТ!

Все подняли головы и уставились на меня, щурясь и моргая. Я как будто внезапно свет включила в темной комнате.

- Я говорю, в пустыне Каракум и в Сахаре воды вообще нет, так что не ври! – пояснила я свою мысль.

Моих надо было срочно вытягивать из этого наваждения.

А парень-то, оказывается, был не так прост!

- Да кто же ты такой? – спросила я еще раз.

- Странник я, - ответил новенький. Брожу вот себе по свету. Ежели кого встречаю, с собой зову – вместе веселее.

- Понятно.

Я засмотрелась в светлые, будто пылью подернутые глаза и все поняла. Какой-то дух странствий, похоже. Не знаю, есть ли такие, но мне один вот достался.

- Слушай, Бадюля, давай договоримся.

Ты тут кончай проповедовать, а то сманишь мне весь народ. Если хочешь уходить, – уходи сам, один, понял?

- Понял, - ответил он спокойно.

Моя команда начинала потихоньку отходить от его песнопений. Все шевелились, отряхивались. Бадюля тоже встал и пошел к ручью. Сухой и длинной фигуре было как будто тесно здесь, я на секунду почувствовала, как мал наш лагерь. И как огромен мир вокруг, но быстренько отмела эту мысль. Хватит уже баловаться.