Точка отсчёта

Кинта протянула мне и Игорю длинную, коричневую, приятно пахнущую полоску. В кино видел, что раньше такие жевательные пластинки были. Их почему-то резинками называли. Я вопросительно посмотрел на девушку. Но вместо неё ответил Игорь:

– Это обед. Судя по этикетке, котлеты с тушёной капустой. Ты что, обед туриста не пробовал?

– Честно говоря, никогда. Слышал о таком, но не пробовал. Дома всегда мама готовила.

– Так я и предполагал. Маменькин сынок.

– Перестань! – строго сказала Кинта: – Мало ли какие причины.

Ты кто по профессии, Наум?

– Физик-ядерщик.

– Вот! Игорь, ты много в ядерной физике понимаешь?

– Ну бум-бум.

– А Наум над тобой не смеётся, тем не менее. Это надо по маленьким кусочкам отламывать и водой запивать. Возьми! – и протянула мне пышную губку.

– Спасибо, не надо. У меня своя есть. – ответил я и достал собственную из пакетика на рюкзаке. Водные губки появились сравнительно недавно, всего пару лет, но сразу завоевали любовь молодёжи. Это было очень удобно – возьмёшь с собой в дорогу такую сухую губку, а она за какие- то полчаса набирает из воздуха столько чистой воды – пей не хочу.

Главное, чтобы доступ к атмосфере был.

– Видишь, у него и водная губка есть. – и она приободряюще похлопала меня по руке.

Занялись обедом. К такому образу потребления пищи надо привыкнуть. Откусил вроде бы небольшой кусок, но, может, выжал слишком много воды. Рот тут же заполнился до отказа капустой вперемешку с мясом, так что не прожевать, чуть не задохнулся.

Пришлось вынуть изо рта это месиво и откусывать понемножку, но Кинта постаралась не заметить этого, за что я был ей очень благодарен.

Глава 4. Послание из прошлого

– Расскажи нам о себе и своих родителях, – тихо попросила Кинта, когда мы, закончив с «жевательным» блюдом, перешли к десерту – бискотти и растворимому кофе. С этими штуками я, к счастью, был знаком. Бискотти вообще одно из моих любимых лакомств. Правда, я обожаю их грызть, а не размачивать, как делает мама.

Вопрос был неожиданным, я чуть не поперхнулся.

– Не знаю даже, что рассказывать. Мне двадцать пять лет, физик-ядерщик. Хотя об этом я уже говорил. Работа в основном сидячая, сами видите, немного перебор с массой тела. Даже джим и диеты не очень помогают.

– А в чём суть твоей работы? Если не секрет, конечно, – продолжала допытываться она.

– Ничего секретного. Если коротко – сталкиваю элементарные частицы и смотрю, что из этого выйдет.