Точка отсчёта

– Может, позже почитаем? – предложил Игорь, но Кинта возразила:

– Тебе неинтересно?

– Очень интересно. Но ещё более интересно, где мы будем ночевать сегодня. Здесь, сама видишь, не очень подходящее место, а время уже позднее.

– Но Науму нужно передохнуть. Да и мне тоже.

– Решим так. Я пойду на разведку, а вы пока приходите в себя, – твёрдо заявил Игорь и направился дальше. Кинта вздохнула. – Что это с ним? Не узнаю. Он всегда был такой внимательный, чуткий.

– Оставь его. Он прав. Мы слишком много отдыхаем.

Это я виноват. Такой растяпа.

– Перестань. Каждому своё. Кому-то по пещерам лазить, кому-то вглубь атома заглядывать. У каждого свои дебри.

– И у тебя?

– И у меня, не сомневайся.

– Понял, не лезу с вопросами. Только с просьбами.. Почитаешь?

«Может оно и хорошо, что у нас нет детей». Фраза, брошенная женой на ходу, когда возвращались из Крыма, весь месяц надоедливым рефреном продолжала звучать у меня в голове. Выходит и моя жена – вещь в себе. А я удивлялся, что так спокойно восприняла Костину новость.

Грешным делом подумал, что не поняла до конца. А оно видишь как.

Психоаналитики говорят, надо выговориться, чтобы избавиться от навязчивых идей. Поэтому и стал вести эти записи. Меня ведь друзья молчуном называют. А жена – букой. Или истуканом. Хотя, последнее время чаще – тотемом. Мы пару лет назад в Мексику съездили. Там расписные тотемные столбы видели. Она тогда долго один из них рассматривала. Со всех сторон обошла. А потом и заявила:

– Он на тебя похож.

– Чем это? Я вроде не такой раскрашенный. Конечно, не красавец, но не до такой же степени урод. Посмотри на это нос, а глаза… – но тут жена оборвала мои рассуждения одной фразой: – Много сущностей, и все – друг на друге…

Как припечатала. Я даже не нашёлся, чем ответить. Да… А когда-то лучшей подружкой называла. Потому что все её женские секреты внимательно, молча выслушивал. Что изменилось? Лена? Вроде нет. Для меня она такая же, как во времена студенчества. Может, стала чуть строже, резче, решительней.

Так на то она и руководитель. Все они такие. Безапелляционные. Тогда я? Не знаю. По внутренним ощущениям – такой же, как тридцать лет назад. Проседь и лысая макушка – не в счет. Это заплаты времени. Вот только болтать стал меньше. Но это уже давно. В молодые годы был жарким спорщиком, ссорился, ругался. Потом, однажды, будто щёлкнуло что в голове. Пришло осознание, что никакая истина в спорах не рождается. Глупости это.