Рассвет закату вопреки

И все они вроде бы предусмотрели, занимаясь обустройством своей новой базы. Но Макар все никак не мог отделаться от тревоги, сверлящей сознание неустанно. Такой маленький злой червячок.

Где она? А ведь он обещал своей Нэрис защиту. Поклялся, но она никогда не попадет больше в руки того, страх которого сковывал ужасом ее хрупкое тело, отражался в глазах, темнеющих от липкого ужаса.

Он не сдержал свое слово.

— Ты меня вообще слышишь, Аверин? — недовольный гул голоса Гесса вывел капитана из тяжелой задумчивости.

— Терзаюсь... — честно другу ответил, переводя взгляд на кресло. Сидеть не хотелось. Но и стоять посреди пустого пространства «конференц-зала», как этот круглое помещение называлось на плане всей станции, было, конечно же, глупо.

— Дело дурное, ты лучше подумай: почему я ее не услышал? Мне кажется, в этой детали есть что-то важное...

Задумчивый Гесс легонько пнул замерший отчего-то замерший ком надувающейся бурой субстанции. Вся мебель вокруг поначалу выглядела именно так.

На полу круглой комнаты живописно корчились комки разных размеров, высыпанные Макаром из бокса с лаконичной надписью: «Несъедобно, опасно умеренно.» Бурая масса подпрыгнула и послушно продолжила свое дело, превращаясь в огромную призму. Наверное, стол.

— У меня нынче трудно с загадками, Гесс, — капитан отмахнулся. Погоди... ты говорил, что эта связь работает на небольшом расстоянии. Можно конкретнее?

— Когда я связался с ней на Шедаре, между нами было не меньше ста километров, — биологу не хотелось напоминать о том случае.

Но капитан прав. — Думаю, это абсолютно возможный передел данного способа связи.

— Сто километров... — задумчиво произнес капитан, все-таки падая в кресло. — Ты же с воздуха видел этот их континент, похожий на сломанную табуретку?

Гесс вопросительно изогнул обгорелую бровь. Интересно, когда ему так досталось? У военных скафандров была интересная опция: при определенных настройках они позволяли увидеть лицо.

Или не позволяли, как сейчас, у Аверина. Что поделать, не обладал он такой устрашающей мордой, как Гесс.

— Не знаю я о «тебуретке», но рельеф занимательный, да. Большая часть континента образована древним высоким нагорьем, плоским и практически полностью лишенным какого-либо почвенного покрова. На картах оно называется, как «Пустыня мертвого короля».

— Богатое воображение было у древних жителей этой планетки, — Макар пробурчал очень мрачно.