Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

Дрожь пробирала её с ног до головы, но слёзы не приходили, только мрачная решимость взять всё в свои руки, дать отпор матери и начать владеть своей судьбой по-настоящему. В конце концов, Персефона вздохнула и посмотрела на Афродиту. Их взгляды встретились, когда она, делая первый шаг в обратную сторону, произнесла.

— Благодарю тебя.

***

Персефона спешила к Деметре, чтобы, если не отомстить ей, то выплеснуть свой гнев в крике и оскорблениях, доказать хотя бы словами, что она не ребёнок, не игрушка, не её собственность, а живая и сильная богиня, бессмертная царица Подземного царства, супруга Владыки Аида.

Она переместилась на знакомый луг, ожидая найти Деметру за работой, но вместо неё наткнулась на... Ареса. Воздух мгновенно загустел, солнце заволокло дождевыми тучами, а только что проросшие травы обратились чёрными цепями божественного плетения. Персефона не успела даже понять, как оказалась на коленях перед богом войны, закованная в эти цепи. Божественные силы тут же оставили её, и вместо тёмных волос прохладный ветер разметал серебристые пряди, слабость, какой она ещё не знала, схватила её цепкими лапами и увлекла за собой. ..

— Сестрица, — голос Ареса прозвучал зловещим шорохом осенних листьев, — здравствуй. Ты как раз вовремя...

Никакое отсутствие сил божественных и физических не могло потушить пожар, полыхнувший в груди Персефоны. Почему все всегда чего-то от неё хотят, пытаются пленить, указывать, что делать? А Арес, ко всему прочему, ещё и убийца Адониса, он тот, из-за кого погибали тысячи смертных, он воплощение всего, что Персефона ненавидела.

— Проклятье, тебе-то что нужно? — разозлилась она.

Он присел перед ней и, коснувшись пальцем подбородка, заставил посмотреть в глаза. Одновременно с этим мир вокруг переменился: поле, тучи, травы, — всё исчезло, остались лишь каменные стены и чёрные ледяные оковы на запястьях. Здесь не было видно ни края помещения, ни потолка, только тусклый свет из маленького окошечка далеко вверху сыпал горстки лучей на голову Персефоны.

— Иногда материнская любовь столь сильна, что врагу не пожелаешь, да, сестрица?

Она не ответила. Персефона не понимала, зачем Арес схватил её, чего хочет. Они никогда не общались, с его стороны не могло быть никаких обид, и он точно не пошёл бы против Аида без уверенности в победе.

— О, да-а... ты растеряна, ты ничего не понимаешь, потому что твой супруг снова обманул тебя. Умолчал. Не предупредил. Как и мать...