Царица Теней: возвращение Персефоны (с иллюстрациями от нейросети)

Она покачивалась, вдыхая аромат цветов — ни мыслей, ни чувств не осталось, только боль. Те, кто живёт в обществе смертных, слишком привязаны к жизни — не только к своей, но и к жизни близких — они не могут не страдать так же, как смертные, не могут не чувствовать, как они... и Лина чувствовала. Какими бы ни были её близкие, она дорожила ими, они составляли важную часть её привычной жизни, и утрата их стала великим горем.

Она не вздрогнула, когда двери сада распахнулись, и не подняла взгляда, когда Аид остановился подле неё и, кивнув на качели, спросил.

— Позволишь?

Лина неопределённо повела плечами и отодвинулась к самому краю, освобождая место, которого и так было предостаточно. После разговоров с Амфитритой и Гекатой ей стало легче, она многое осознала и переосмыслила, хотя всё ещё чувствовала неясную обиду глубоко в душе. А может, то было совсем другое чувство?

Аид подождал ответа и, когда не получил его, сел без приглашения — довольно близко для человека, последний разговор с которым закончился ссорой.

Он долго молчал. Лина не смотрела на него, надеясь, что он поймёт её желание побыть в одиночестве и уйдёт, однако этого не случилось.

— Осталось меньше суток до праздника Аполлона, — произнёс Аид, — мы ожидаемо получили приглашения... Время встречи завтра в полдень.

Лина на миг позабыла о горе. Завтра она покинет царство Теней и снова увидит дневной свет... неужели это правда произойдёт?

Наверное, она чем-то выдала свою радость, потому что Аид нахмурился и добавил.

— Полагаю, мне не стоит напоминать, что случится, если после праздника ты не вернёшься со мной обратно?

Лина почувствовала, как её сердце замирает и обрывается — слова Аида прозвучали очень тихо и мягко, но в них таилось столько угрозы, что она ощущала её на кончиках собственных пальцев.

Прежнюю Лину подобное проявление божественной силы убило бы на месте.

— Я помню... — сказала она. — Я вернусь.

Они снова замолчали. Тишина опустилась на них волшебным куполом, который, казалось, невозможно разбить ни голосом, ни божественной силой, и всё же Аид сделал это.

Самым неожиданным способом из возможных. Он извинился.

— Прости... — тон его голоса изменился, теперь в нём слышалась нежность и глубина. — Я не мог их отпустить, им здесь лучше... среди теней...

Лина шмыгнула носом и сцепила руки на коленях. Она больше не жалась к краю, но всё ещё оставалась напряжена и натянута как струна арфы.

— Они испили воду Леты? — ей не хотелось думать, что родители навсегда забыли её, но они забыли...