Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

Так что, если не ради него, ради спокойствия деревенских стоит попробовать спасти бедолагу.

– Ты им откупиться хочешь, – растерянно заметила Дарина, но слезы, кажется, отступили. Девушка шмыгнула курносым носом в редких веснушках и стала успокаиваться. Сработало.

– Потому и бедняга. Дать ему помереть было бы гуманнее, – фыркнул я, а после подтолкнул девчонку к ее стеллажам, где она хранила посуду, уже готовые микстуры, мази и сушеные травы.

Дарина вздохнула, выше засучила рукава, собрала волосы лентой, а после развела бурную деятельность.

Даже меня умудрилась подключить, раздавая команды.

Я же, наконец, смог вблизи увидеть, как она волшбу творит. Сама того не понимала, не видела, но сущность берет свое. То, как девчонка обращалась с травами, какие слова бормотала, как держала руки, обрабатывая рану. Она ведь действительно не понимала. Просто ее так научили. А земная магия, подчиняющаяся только ведуньям, сама текла по ее пальцам, концентрируясь на кончиках, и расползаясь по коже богатыря невидимыми нитями живительной силы.

У другой несведущей ведуньи ее уровня подобное бы не получилось. Насколько мне известно, стать ведуньей и знахаркой несложно. Тут учеба нужна, вера сильная, и за должные заслуги земля сама одарит тебя способом с ней общаться и обращаться.

Вот только Дарина – урожденная ведьма. Даже без инициации своего дара, земля ее признает, хоть девчонка и не верит в то, что делает. Но Людмила научила азам. Как раз хватит для того, чтобы получить максимум из того, что может смертная, но мало, чтобы войти в силу.

Идеальный баланс…

И тут вспомнил слова Дарины о том, что, узнай люди, будто она лечит их тем же, что растет на огороде. Тут она сильно заблуждается. Расти-то растет, но той пользы, как от ее приготовления, никто в этой деревне достичь не сможет.

И зрелище… впечатляло. Но в этом я ни за что не признаюсь.

Глава 6. Дарина

Не знаю, сколько точно я провозилась, но когда опомнилась, казалось, что прошло несколько дней – минимум.

Однако передо мной лежал перепачканный запекшейся кровью и засохшей грязью мужчина без сознания, но при этом уже не вызывал ассоциации с трупом, как это ни парадоксально. То ли моя мнительность сказалась, из-за того, что приложила к его исцелению немало сил, то ли он действительно выглядел более здоровым: бледность уже не казалась пугающей, особенно на фоне бурых и алых пятен крови, зашитая рана не кровоточила и как будто уже слегка затянулась.