Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

– Вась, – вмешалась я, когда неловкость и напряжение, что буквально искрили, можно было бы увидеть между этими двумя. Услышав свое имя, друг вздрогнул и повернулся ко мне. – Что случилось? – затревожилась я, почуяв неладное.

Мужчина как-то затравлено бросил взгляд по сторонам, скорбно поджал губы и сокрушенно опустил курчавую голову, в одно мгновение поникнув плечами. После тяжело вздохнул и отошел в сторону, пропуская нас во двор.

– Проходите. Сами все увидите, – глухо пообещал Василий и закрыл за нами ворота.

Не зная, чего толком ожидать, я переглянулась с демоном, а после пропустила вперед Василия, который с тяжелым взглядом повел нас знакомой дорогой в дом, который мне совершенно не хотелось заходить.

Причин для подобного нежелания у меня были, если только вспомнить, кто живет в этом дому.

Но в этот раз все было еще хуже. Даже не знаю, как это описать. Ощущение было странным, тревожным, гнетущим и… опустошающим, отчего заметила, что становится трудно дышать, а на лбу появляется испарина, несмотря на то, что еще минуту назад тряслась, обнимая себя за плечи, чтобы согреться.

У крыльца я притормозила, пытаясь справиться с секундной паникой, которая напала, словно волчица из-за поворота.

– Вы идете? – повернув голову на нас, задал вопрос Василий, с сомнением поглядывая на мое лицо.

Поймала себя на желании судорожно затрясти головой и убраться подальше из этого места, от которого сбивалось дыхание, а грудь сдавливало, словно в тисках. Даже посмотрела на Володю, который внимательно вглядывался в мое лицо, словно только ждал, что я скажу.

Почудилось, что, если я откажусь, он не станет смеяться и издеваться и просто молча согласится. Большего мне было и не нужно. Мне хотелось в это верить, и я почти озвучила трусливую просьбу увести меня отсюда, но тут с крыльца послышался голос Настеньки:

– Папочка, когда мамочка проснется? Бабуля плачет и прогнала меня…

Я резко развернулась и тут из сеней показалась сама девочка, которая показалась мне слишком бледненькой и растрепанной, словно никто не занимался ее опрятностью и распорядком дня.

Она осунулась, некогда пухлые румяные щечки опали, отчего глаза были слишком большими и выделялись сильнее от покрасневших век. То ли от недосыпания, то ли от слез.

Василий на этот вопрос, только скорбно опустил голову и печально промолчал, а затем с вопросом и болью посмотрел на меня.

– Тетя Дарина! – заметила девчушка и улыбнулась без былого восторга, но я все равно порадовалась, что хоть кто-то хочет меня тут видеть.