Игла в моём сердце

***

Чуть погодя, когда они, отмытые, сидели за столом, доедая сытный ужин, Яга припоминала, какое у царевны было лицо, и посмеивалась.

— Как дверь мне не сломала, не ведаю! — говорила она, сощурившись в ответ на румянец, проступающий сквозь зелень и пятна на щеках гостьи. — Да меня так Егорка-дурак не боялся, когда за зелье фальшивыми монетами по недомыслию расплатиться хотел! Это ж кто тебе так мысли напутал, что ты меня сначала не признала, а потом чуть Серой доро́гой не ускакала прежде времени?

Василиса же разводила руками:

— Так ведь всяко сказывают.

И что деток воруешь, что мор насылаешь, и в печи́ человечину готовишь да ешь. Что нос у тебя в потолок врос — такой длинный, что глаз дурной, что кость заместо ноги. Что волю дай — изведёшь род людской! Потому и боятся идти за помощью. Больно колдовство злое. И дорогое, — и поёжилась: — Я б, коли не нужда, и не пошла бы! Дед Тихон настрого предупреждал…

— Это к кому это? К ведьме вашей, что именем моим зваться посмела? — ревниво передёрнула плечами женщина.

— Дак Ягой назвалась, Ягой и живёт, — в замешательстве отвечала Василиса. — Меньше двух лучин от столицы изба её. На курьих ножках, как и положено. Снизу костьми усеяно, сверху вороны сидят, глазами чёрными блестят. И сама она носата, лохмата, клюка с черепом, бусы из зубов человечьих, а вместо ноги, — склонилась и тише сообщила: — стучит что-то под юбкой. Её боятся все, да знают, что ежели заплатить хорошо, то что попросишь — сделает, — и шёпотом прибавила: — Даже худое.

— «Яга», значит, — процокала острыми ногтями по столу хозяйка.

— И что, давно эта «Яга» у вас там поселилась и дела свои тёмные делает?

— Да, почитай, с век уже, по словам её, — развела руками царевна. — Мол, жила-то в лесу раньше, а теперь время род людской от погибели избавлять. Вот избу вёсен пять назад к большаку и привела. Там и осела, чтоб, значит, колдовство своё вершить за плату. Мне дед ещё втолковывал, чтоб не ходила в те края, коли погибели сыскать не хочу. Правда, вряд ли съела бы меня она… Меня и трогать-то брезгуют, а есть уж! Куда там!

— С век? А не брешет ли, хм? — ехидно качая головой, будто зная ответ, подпёрла Яга кулаком подбородок.

— А может, приблудилась к вам ведьма, про себя рассказала, что сама хотела, наврала с три короба, а вы и верите, м?

— Это что же, не Яга она никакая, что ли?

— Да какая ж Яга, коли я — Яга?! — и развела руками. — Я такая одна на целом свете есть. Как род людской появился, так и я вместе с ним. Давно уж Яга я.