Игла в моём сердце

И перекидываться зверем я не умею. Умела бы — давно б упрыгала в болото, где мне и место!..

И всхлипнула, прикрывая лицо ладонью. Видя это, Яга охнула и отвела её руку:

— Ну чего ты, красавица? Не место тебе в болоте, тоже удумала! В болоте болотник сидит, комары да гады, а ты — дитя человечье, пусть и с лица не такая.

— А ты что же, совсем не брезгуешь мною? — спросила Василиса, глядя на свою уродливую руку в крючковатых пальцах.

— А ты мною? — усмехнулась Яга.

— Нет.

— Вот и я — нет.

За окном бесновался ветер.

Выл в щелях, стукал ставнями, царапал летящими сучками и мечущимися ветвями. «Хорошо, что я не дома», — подумала царевна, вспоминая, как в Поминальную ночь в избе гасли свечи, а матушка ложилась на лавку лицом к стене и молчала. Сейчас было спокойнее. И уж точно лучше, чем ежели в лесу ночевать!

— Яга?

— Чего тебе, царевна?

— А ты тоже колдовством владеешь?

— Ну, владею, — женщина внимательно смерила взглядом де́вицу. — А что?

— А можешь ты… Снять моё проклятье? — с надеждой спросила Василиса.

Яга вздохнула. Тягостно, с досадой:

— Не могу. Не в моих силах это. А вот с доро́гой к Кощею помочь могу. Только вот не бесплатно. Ты прости уж, чары без платы сами цену назначают, да больно высока может оказаться, цена-то.

Василиса с сожалением оглядела поизносившийся сарафан и развела руками:

— Нечем платить мне, хозяйка. Всё, что было ценного — бусы царские. И те я самозванке отдала за шкурку лягушачью. А больше нету у меня ничего. Ни злата, ни драгоценностей.

— Да на что мне злато твоё с драгоценностями? — отмахнулась Яга. — Того добра у меня и само́й сколько хочешь! Другое от тебя хочу. Услугу окажи мне, царевна. Да только подумай сперва, хватит ли духу у тебя, потому как услуга непростая — много сил на неё потребуется.

Василиса сжала кулаки и глянула в уже потихоньку затягивающиеся пеленой тёмные колдовские глаза.

— Вели, что делать надо. Коли смогу — сделаю! И не за помощь, а за то, что уже ты сделала. За веру твою да за доброе слово.

— Ох, горяча ты, Царевна-Лягушка, как петушок, что про печь да суп не слыхал, кабы не пожалела. Но уговор и есть — уговор. Ты мне услугу — я тебе путь в Кощеево царство. А что делать надо, слушай.

Склонилась и зашептала:

— Поди сегодня до полуночи в опочивальню мою. Там лавку увидишь. На неё ложись, глаза́ закрой и лежи так до утра. Как голос услышишь — не пугайся. То Смерть придёт, меня искать будет. Но ты молчи, не шелохнись, глаз не раскрывай.