Игла в моём сердце

Сейчас в палатах своих обживайся, — глянула на тёмную башню на фоне неба и улыбнулась тепло-тепло, сама будто солнышко. Повернулась и заверила: — А Камила не бойся, не выгонит. Да только ближайшие дни на глаза ему лучше не попадайся, в башне пересиди. А дальше уж как отойдёт он, так и иди с угощением. Он-то на вид только грозный, а тепло живое очень ему надобно. А ты — красавица. Ты-то справишься — вижу.

Не успела царевна ещё что-то сказать, да и со сна не очень соображала хорошо, а старушка уже бесслышно посеменила к двери, маня за собой, и указала на выход:

— Давай, красавица.

Ступай, — велела она и у самого порога остановилась. — И знай, Василиса, моё благословение есть у тебя. А дальше — уж сами решайте.

— Хорошо, — растерянно покивала девушка и потянулась к ручке.

За дверью и впрямь стояла молчаливая девка с пустым взглядом, а в руках свеча. На звук не среагировала, но едва Василиса вышла, двинулась по лестнице вниз. Царевна было за ней направилась, но остановилась и обернулась.

Старушка следом так и не показалась. В темноте горницы удалось разглядеть лишь разгорающуюся зарю, что высвечивала за окошком тёмные, покрытые изморозью сте́ны замка во дворе. Видать, отдыхать прилегла матушка.

— И верно. Столько хлопот из-за меня! — виновато вздохнула девушка. — Повезло же мне, что миловали боги и добрых людей послали.

Дунька Косоглазка послушно притормозила на ступе́нях, ожидая гостью, и тут же двинулась без оглядки, едва та отвернулась и сделала шаг вниз.

Шли они долго. Сперва спустились к каменной баньке, которая вплотную примыкала к этому крылу за́мка, чтоб Василиса наскоро умылась. Потом направились к выходу во внутренний двор. Сенной отдал царевне сапожки и набросил на плечи её полушубок, а затем с фонарём-черепом проводил через морозный тёмный двор в противоположное крыло. Едва они оказались внутри, полушубок забрали. Только вот, похоже, беспоко́йники не заметили, что в тёмных сырых хоромах ещё холоднее, чем на улице.

Но спорить Василиса не решилась и пошла за бредущей вверх Дунькой по длинной винтовой лестнице.

Впрочем, когда поднялись до нужного этажа, она уже забыла о полушубке, что нёс следом сенной, а вытирала со лба пот и задыхалась. Мужик же, как и приставленная зало́жная, казалось, и не заметили, сколько ногами отмахали, а стояли себе, и ни груди не вздымалось, ни пара из ноздрей и рта не валило.