Башмаки у двери спальни

Положение тела переменилось, кровь хлынула к затекшим ногам, и это на некоторое время отвлекло меня от окружающего мира.

Стоило мне, повозившись, устроиться поудобнее, как передо мной склонился кто-то в огромной войлочной шапке с белым шарфиком на шее и неожиданно на понятном мне языке произнес:

— Красавица какая! И белая, и сдобная! – мужик расцвел в алчной улыбке: — А уж сла-а-а-адкая поди какая!

Я содрогнулась: они еще и каннибалы? Меня собрались есть?!

Мужчины, стоящие подле меня, воздели над головой сжатые в замок руки, словно собирались колоть дрова, и хором ответили:

— Множества коней твоему роду, дядя!

Растроганный родственник, продолжая улыбаться, как голодная акула, ущипнул меня за бок, повторяя, какая я мягкая и сладкая.

Один из носильщиков прочистил горло. Голодающий мужик очнулся и навесил на шеи мужчин белые шарфики, а еще один достался мне. Вместо салфетки, должно быть?

Хор благодарных славословий от носильщиков я пропустила мимо ушей. Меня нешуточно колотило: я их понимаю! Почему же не понимала, когда надо мной вопили раньше?

Следом за дядей к нам потянулись остальные родственники.

Мужчины кланялись мне, едва не облизываясь, и навешивали нам всем шарфики. Женщины укладывали на меня груды ярких, расшитых узорами платочков.

При этом, если я правильно поняла, все подходящие приходились охраняющим меня мужикам родственниками. Носильщики постоянно кланялись, побрякивая бусами, и вежливо отвечали на шуточки про мой вкус, мягкость и сладость.

А у меня стучали зубы.

В воздухе постоянно раздавалось:

— Мягкого вам хлеба, тетя!

— Сто лет вам до седин, дядя! — И прочие цветистые пожелания.

Мои опасения крепли с каждой минутой. Если я не жертвенный баран, то кто?

Когда поток родственников с длинными славословиями иссяк, а меня почти задушили шарфиками, из дома вышли три мужика с длинными тонкими усами и одна женщина в вычурном головном уборе. Они тащили огромное медное блюдо, украшенное какими-то остро пахнущими травами, плодами и лентами.

Подойдя к нам, блюдоносцы устроили перекличку с моими носильщиками. Мне показалось, что они торгуются за мое тело. Для меня это звучало так страшно, что я опять закрыла глаза, мечтая еще и закрыть уши, чтобы не слышать их гортанных голосов.

Из ступора меня вывело бряцание. Выяснилось, что блюдоносители уже получили от носильщиков несколько связок мелких блестящих монеток и поставили блюдо на костер.