Легенда о Глорусе

— Арр, какого черта? За что мне всё это?! Почему здесь так темно?! — Я подошла к окну напротив и яростно стала дергать за плотную грубую ткань, которой всё было завешено. Но пропустить хоть немного света не удалось: концы материи оказались плотно прибиты к стене массивными гвоздями. — Сейчас бы ножницы, быстро расправилась бы с грязной тряпкой. Но на это нет времени. Нужно поскорее закончить и убираться отсюда! — Стиснув зубы, я всё-таки решила дойти до конца и выяснить, что скрывалось в темноте.

Жуткий коридор, к слову, оказался не таким уж длинным.

Хоть что-то порадовало, ведь вот она заслуженная награда — разочарование, когда в конце всего этого кошмара ты видишь… обычную, голую, потрескавшуюся стену. И больше ничего.

Тоскливая безысходность навязчиво принялась скрестись под черепушкой, напоминая о себе. Желая ее прогнать, я с упрямой надеждой подошла к стене вплотную и начала ее трогать: сперва осторожно, словно боясь уколоться о невидимые иголки, но с каждым пустым пройденным сантиметром росла злоба, вынуждавшая ломать ногти и сдирать кожу о неприступный камень.

Хотелось верить, что там что-то есть. Рисунок, символ, слово — хоть что-то… Но там был лишь холодный песчаный камень, разносивший боль через израненные подушечки пальцев к самому сердцу.

Следовало сдаться, развернуться и уйти… Но я не могла. Не могла. Оттого продолжила стоять на месте и изучающе, как слепой, водить ладонью по стене, которая будто притягивала меня. Хотя это было всего лишь желание моего подсознания.

Не хотелось уходить ни с чем. Не хотелось проигрывать. Не хотелось возвращаться обратно.

Эмоции словно покрылись ледяной коркой, усмиряя и заковывая всю бурю чувств внутри. Казалось, чем дольше находилась в «склепе», тем сильнее нутро становилось похожим на окружающий безжизненный камень. Иногда ничего не чувствовать — не так уж и плохо. Правда, за всё приходится платить. И я за обретенное, пусть и на время, душевное спокойствие чуть не заплатила здоровьем.

Оторвать взгляд от стены вынудил сухой кашель, вырвавшийся из груди от холодного воздуха, что успел пробраться аж до самых костей. Убрав ладонь ото рта, я заметила, что она была испачкана. В крови. Руки настолько окоченели, что я даже не почувствовала, как содрала кожу и украсила небрежными мазками эту проклятую стену.

— И что я делаю? Что пытаюсь найти?.. — спросила сама себя, разглядывая раны, что напомнили о страшном сне с ловушкой.