Легенда о Глорусе

— Что за отстой? И куда она ушла?.. Может, недалеко где?

Я походила пару минут поблизости, но животное не нашла. Зато наткнулась на ручей, из которого напоила и слегка обмыла Карама. Сперва он не хотел пить, чем заставил поволноваться, поэтому пришлось открывать ему клюв и понемногу вливать воду. А когда живительная влага попала в тело, Карам наконец зашевелился и потихоньку начал самостоятельно пить. Аж от сердца отлегло, ей-богу.

Неожиданно из глубины чащи послышался треск, сменившийся тихим шелестом листвы.

«Так, валим, валим, — укутав птицу обратно, я как можно скорее пыталась покинуть лес.

— Если на меня кто нападет, Карам уже не сможет помочь. Вот невезуха. Лошадь бы сейчас не помешала. Но бродить тут в ее поисках небезопасно. До поместья не так уж и далеко — если идти в обход, примерно десять километров, — так что пойду не спеша и к вечеру доковыляю. Влетит мне, конечно, но ничего не поделаешь».

— О, нашлась пропажа.

На опушке леса показался силуэт лошади. Безумно радуясь такому везению, я поспешила к своему «живому транспорту», чтобы он ненароком опять куда-нибудь не ускакал.

Но улыбка ненадолго задержалась на лице: когда глаза привыкли к яркому свету, я поняла, что это был чужой конь. Первым делом, конечно, испугалась, решив, что поблизости могли ошиваться разбойники, а потом испугалась вдвойне, когда мощное крупное животное направилось в мою сторону.

«Почему он не привязан? Дикий, что ли? Сейчас же затопчет!» — не на шутку перепугавшись, я спряталась за близстоящим деревом от уже несущегося галопом пепельно-вороного жеребца.

Сердце колотилось в унисон с тяжелым стуком массивных копыт. Казалось, конь даже и не собирался останавливаться, а целенаправленно хотел снести к чертям вместе с деревом! Я в спешке начала искать укрытие понадежнее скромной сосны — взгляд тут же упал на толстый дуб, который неудачно стоял на другой стороне тропы. Бежать перед обезумевшей скотиной не решилась, ибо очевидно проиграла бы ей в скорости. Да и с раненым Карамом не шибко побегаешь.

Ситуация патовая.

Благо жеребец всё же затормозил в паре метров. Но вести себя враждебно не перестал: он устрашающе начал всхрапывать и копать землю передним копытом, словно бык перед разгоном. Его густая грива и выраженные на костистых ногах «щетки», ниспадающие волнистыми космами, извивались в небрежном танце сотнями мелких змей. Длинные уши, постоянно направленные в мою сторону, говорили, что зверь выбрал свою цель и полностью на ней сосредоточился.