Легенда о Глорусе

Вернее, полезного много, но вряд ли секрет приготовления сочной дикой свинки поможет решить мои проблемы.

Я прислонилась спиной к прохладной стене и еще раз внимательно осмотрела помещение, пытаясь найти то, за что зацепится взгляд. Но сколько ни смотрела, ничего знакомого в памяти не всплыло. Пришлось сдаться.

Вернув всё на свои места, я уже собиралась уходить, как вдруг в окне появился Карам. Птица рьяно начала махать крыльями и каркать, будто… что-то говоря.

«Точно, нужно проверить картину! — вспомнила про портрет моего пернатого друга.

— Вдруг там еще спрятана какая-нибудь подсказка?»

Пару минут я просто рассматривала изображенный пейзаж, потом начала ворочать раму, наивно полагая, что от этого может что-то поменяться. Затем сняла картину, положила ее на стол и попыталась вытащить холст. Согнув пару вилок, мне всё же удалось это сделать. Я внимательно осмотрела как раму, так и саму картину. Ничего подозрительного вроде не было. Обреченно вздохнув, я перевела взгляд на птицу, которая мирно наблюдала за мной всё это время.

— Чё надо? — злобно фыркнула, затем подошла к окну и, приложив к стеклу холст, закрыла Караму обзор. Тот начал недовольно каркать и прыгать по подоконнику. — Не нравится? Мне тоже не нравится, когда меня дурачат. И с чего вообще взяла, что ты помогать прилетел, а не глумиться? Глаза б мои тебя не видели. Вали отсюда! Прочь!.. — кричала, покуда птица не улетела.

Разочарованная и обозленная, я чуть было не швырнула картину об пол, но вовремя остановилась. Искусство-то тут причем? Да и Джозеф бы расстроился: памятная вещь всё-таки.

Зато, покрутив холст в руках, я заметила, что он неплохо пропускает свет. Пришлось снова вернуться к окну и поиграть с ослепляющим солнцем. Надежда увидеть что-нибудь в просвете хоть и была маленькой, но попробовать всё равно стоило. Дабы убедиться, что так оно и есть: никаких тайных надписей или символов не оказалось. Жаль… Хотя это мягко сказано.

Я, тяжело вздыхая каждые полминуты, неспешно вставляла холст обратно в раму.

Не забыв, конечно, пару раз порезаться.

— Так тебе и надо, дура. Беспомощная глупая дура, — корила сама себя, получая очередную рану. Тратить время впустую оказалось тяжело, отсутствие даже крохотного успеха не слабо так давило на психику.

Я поднесла собранную картину к ее законному месту, как глаза внезапно ослепило. Прикрывшись ладонью, я проморгалась и увидела серебряный гвоздик, который и отражал лучи высоко поднявшегося солнца.

Попытка не пытка.