Легенда о Глорусе

— Роджер приблизился, закрыл глаза и едва коснулся моих губ. Но уже через секунду болезненно нахмурился и опустил голову. — Ингрид, мое сердце в ваших руках, поэтому прошу, будьте чуть теплее, сжальтесь. Ваша холодность сводит меня с ума. Или же я вам настолько противен? Ответьте.

— Нет, — сдавленно выдохнула я, пребывая в неком трансе.

— Я рад, — на кончиках его губ мелькнула тень улыбки. — Можете не сомневаться, я вернулся ради вас, ведь… люблю. Безмерно люблю. И с каждым днем буду любить еще больше.

«Черт, кажется, я влезла в еще одно болото.

И как из него выбираться?»

Роджер нежно, трепетно и даже как-то невинно меня поцеловал. Словно хрупкую скульптуру, готовую рассыпаться от легкого касания. Я чувствовала исходящий от его тела жар, как громко билось его сердце, внутри всё полыхало, но он сдерживался. Ни разу не схватил, не прижал, лишь целовал так, как я позволяла.

Соглашусь, целовать человека, который пытался тебя изнасиловать — ненормально и глупо, но в тот момент я не чувствовала ни угрозы, ни отвращения.

Только заботу. Это и подкупило. Я просто хотела немного побыть в том обволакивающе-нежном состоянии, что дарует простой понятный поцелуй, не питая каких бы то ни было надежд. Поэтому и сдалась во временный любовный плен. Пусть, возможно, и фальшивый.

Из сладостного покоя вырвали хихикающие перешептывания. За нами стояли две девушки, смущенно прикрывающиеся веерами. Мне б тоже один не помешал, ибо стыд молниеносно превратил меня в помидор.

— Так, дамы, проходим, нечего мешать жениху и невесте, — начал спроваживать их Роджер в шутливой форме.

— Всего хорошего. И в вашем доме будет свадьба. Доброго вам дня.

От забавной аналогии с «И на вашей улице будет праздник» я засмеялась. А когда подняла взгляд, увидела, как Роджер с неким восторгом смотрел на меня. Долго, не говоря ни слова.

— Что? — поинтересовалась, разрушая тишину.

— Давно я не слышал этот смех. Словно вернулся в былые времена. Но, — улыбка пропала с его лица, — вам ведь неприятно слышать нечто подобное, верно? О прошлом? — осторожно, словно балансируя на канате, спросил он.

— Не особо, я же не помню, — пожала плечами. — Скорее это тебя расстраивает.

— Не то чтобы расстраивает, — протянул Роджер, потирая и массируя шею, — просто я не до конца ведаю, как мне вести себя с то… с вами после всего. Ведь мы словно пытаемся существовать на разных страницах книги: кто-то в середине, кто-то в начале.

— Ну, на «ты» мы уже можем перейти окончательно.