Десерт для герцога

Я безрезультатно пыталась вырваться, мужчина — кажется, тот же самый, что пытался облапать в трактире, закинул на плечо, словно мешок. Кровь прилила к голове, замутило. Только бы не стошнило снова, этот же меня прибьет, если испачкаю ему одежду. Хотя, кажется, все равно мне конец.

Мужчина выволок меня на дорогу. На миг мне почудился запах озона, как после грозы, но его тут же сменила невыносимая вонь паленого. Я завертела головой, тщетно: обзор заслоняла филейная часть моего недобровольного носильщика. Еще несколько шагов, и меня, не слишком церемонясь, поставили на землю, придержав за бока, чтобы не свалилась.

Я покачнулась, одернула юбку, задравшуюся выше колен, как будто в эту минуту не было ничего важнее — впрочем, под взглядами четырех мужчин и в самом деле не было ничего важнее.

Если не считать двух тел в паре метрах передо мной, совсем рядом с копытами коня запоминающегося светло-абрикосового цвета. Одно тело — с залитой кровью головой, земля вокруг тоже окрасилась алым. Второе — с обгорелыми волосами, по застывшему лицу ветвилась розовая молния.

Я попыталась поднять глаза на Альбина: на облеченных властью следовало смотреть открыто и прямо. Но, похоже, мой мозг решил, что с него на сегодня хватит острых впечатлений. Зазвенело в ушах, подкатило к горлу, и мир исчез в серой пелене.

Кажется, кто-то выругался. Кажется, меня опять водрузили на плечо, будто мешок — во всяком случае, когда кровь снова прилила к мозгам, я пришла в себя, ровно для того, чтобы ощутить, как меня скинули на землю еще бесцеремонней, чем в прошлый раз.

Я бы вскрикнула, но, казалось, удар спиной плашмя, вроде и не слишком сильный, напрочь вышиб воздух из легких . Кое-как продышавшись, я приподняла ресницы и тут же снова зажмурилась, обнаружив прямо над собой лицо Альбина.

— Будешь притворяться — приведу в чувство пощечинами, — сказал он.

Пришлось открыть глаза. Надо было встать и поклониться, но меня опять мутило, то ли от голода — невесть когда я в последний раз как следует ела — то ли от страха.

Валиться без чувств сподручней из сидячего положения, чем из стоячего, ловить-то никто не будет. Так что я села, и, встретившись взглядом с Альбином, попятилась сидя. Отползая, пока подо мной не оказались корни, а спина не уперлась в жесткий сосновый ствол.

Мужчина — теперь обозвать его парнем язык не поворачивался: молодой мужчина, воин, верный помощник начавшего дряхлеть герцога — сидел рядом на корточках, лицо и взгляд его не предвещали ничего хорошего.