Огонь в крови

Утром ему было совсем не до отморозка…

— Сокровище, ты вся горишь, — обеспокоенный голос ужаса вторгся в мой бредовый сон. — Мне не нравится этот жар.

Сглотнув, я с ужасом осознала, что горло воспалено и просто зверски болит. И голова болит. И в глаза будто песка насыпали. И дышать тяжело. И жарко так, что даже ладонь Абеля, лежавшая на моем лбу, казалась прохладной.

Не сдержавшись, я жалобно захныкала. Заболела. Вот просто взяла и заболела, не прошли бесследно полеты на драконе.

— Веда, — мягко позвал Абель, — что не так?

— Заболела я, — просипела едва слышно.

Слова царапали горло, отдавались в затылке тупой болью, хриплым шепотом срываясь с губ. Если бы не тонкий драконий слух, меня бы вряд ли услышали.

— Люди, — пренебрежительно раздалось совсем рядом. Девора вчера хорошенечко отделали, а сегодня он уже был бодр и, судя по голосу, совершенно здоров. А я нет. — Мир изменился, а они остались такими же слабыми, жалкими, бесполезными…

— Еще одно слово, и я вырву твой язык, — пообещал ужас спокойно, даже чуточку рассеянно, и оттого слова его прозвучали особенно жутко.

— Я не разрешал тебе входить.

— Не разрешал входить? В стене дыра, — фыркнул отморозок. Градус презрения он сбавил, но совсем не замолчал. Бесячий, наглый тугодум… — Ты не можешь отрицать того, что люди до отвращения беспомощны.

— Но становление Излома пережили они, а не мы, — жестко припечатал Абель. Потом велел: — Найди лекаря.

Я ожидала очередной порции возмущения, но его не последовало. Ворча под нос что-то неразборчивое, но несомненно раздраженное, Девор покинул комнату.

Отправился за лекарем, стало быть.

Стоит ли говорить, что для лекаря, которого по печальному стечению обстоятельств хозяин постоялого двора, грубо разбуженный драконом, вспомнил первым, утро это началось слишком рано и крайне экстремально.

Дядечку в буквальном смысле вытащили из постели, напугав его жену и оставив дом без входной двери… Три улицы на плече дракона, в одной пижаме, под лениво падающим снегом, немолодой, тощий и крайне впечатлительный мужчина преодолел за несколько минут.

Впрочем, подозреваю, если бы меня так беспардонно похитили из собственного дома, я бы тоже была впечатлительной.

Девор с лекарем не церемонился.

Доставил в комнату, сгрузил на пол и отошел к стене, с брезгливым интересом глядя на сидящего на полу, беспомощно ругающегося беловолосого (как и почти все в Талом уделе) мужчину. Всклокоченный, с побелевшими от холода и дрожащими от страха губами, тот не мог понять, что происходит.