Огонь в крови

В списке самых важных телодвижений, которые стоило совершить в первую очередь, значилось всего два пункта:

Первый и самый главный — смыть уже с себя стягивающую кожу пелену болезни и войти в этот прекрасный день новым человеком. Плевать, что за окном холодные сумерки смешались с мокрым снегом, устроив с самого утра погодную трагедию. Снег налипал на оконную раму, создавая естественную преграду для дневного света, которого, если уж быть совсем честной, и без того было немного. Это не имело значения. Я чувствовала себя отлично и день собиралась считать прекрасным, несмотря ни на что.

Вторым пунктом шел завтрак. Плотный, вкусный… желательно мясной. Потому что жиденькие кашки и бульончики, ставшие главными блюдами последних дней, украли у меня несколько килограммов, которые срочно нужно было вернуть на место.

Ну, кое-чего я не учла. Чтобы выполнить хоть один из пунктов, мне нужно было совершить самое главное и самое героическое действие — выползти из-под дракона. Дракона, всю ночь в соседней комнате обсуждавшего наши планы на пробуждение своих чешуйчатых собратьев.

Уставшего, раздраженного и неуступчивостью хейзар, желавшей начать наше увлекательное путешествие с земель Эльмут, а не с Мглистого удела (так как братца Эльмута она уже давно не видела, а Раяра, благодаря некой Яне, имела счастье лицезреть каждый месяц); и нарочитой наглостью Девора, старавшегося всеми силами продемонстрировать, что Абель ему не повелитель и они в равных условиях, так как хранительница у них одна на двоих. Ужас был вымотан и хотел спать.

Мне это было доподлинно известно, так как сквозь доски, скрывающие пролом, слышно было все замечательно, а шептаться члены нашей сложной команды приучены не были. Потому план я знала во всех подробностях, считала, что Абель поступил разумно, уступив хейзар, а отморозку, за его наглые попытки задеть моего дракона, стоило бы сломать что-нибудь посущественнее пары ребер. Не то чтобы я была неоправданно жестокой, просто считала, что везде и всегда должна торжествовать справедливость.

Особенно, если дело касается Девора.

Как ни странно, выздоровление мое больше всего обрадовало совсем не ужаса — искренней радостью светилась хейзар. Абель же меня и из постели-то не хотел выпускать, до последнего не веря, что я поправилась. В его драконьем понимании мы, слабые человеки, не могли так легко пережить болезнь. Он требовал, чтобы я полежала еще несколько дней, желая наверняка удостовериться, что все нормально.