Институт неблагородных. Тёмные крылья

— Зачем нам вообще уметь плясать?!

Словно отвечая на её вопрос, ректор добавила:

— Чуть позже вы всё сами поймёте, а пока дам совет: на первом же балу, который мы, по традиции, даём после распределения, у вас, наверняка, появятся поклонники. Слушайте вашу Соль, и не делайте поспешных шагов, способных погубить Пришлую. С другой стороны, Илиодор уважает любой выбор женщины, но особо чествует замужних дам.

— Ой, — послышался огорчённый голос сзади. Ада обернулась, но ещё до этого по нежному переливу интонаций угадала Селину.

Это и впрямь была ундина, фиолетовые пряди её волос были как обычно заколоты спереди так, чтобы всем стали видны крупные серьги с разноцветными камнями, которыми так любила украшать себя девушка. На её лице явно проступило огорчение, будто она ожидала услышать совсем другое. Ада сдружилась с Селеной, как только услышала историю о её красавице-матери, скрывающей ото всех тайну рождения единственной дочери, непохожей на остальных морских дев даже внешне. Эта история тронула до глубины души, потому что была созвучна с её собственной.

Но, тем не менее, пробить стену молчания, которой окружала себя Селина во всём, что касалось её страхов и планов на будущее, Аде не удалось. Ундина с удовольствием слушала размышления и споры двух приятельниц и готовно кивала, если была с ними согласна, но стоило им спросить о ней самой, как она замыкалась и только вздыхала. Далида была уверена, что всему виной несчастная любовь морской девы, оставшаяся в том, покинутом ею мире. И сейчас, увидев выражение лица ундины, Ада впервые мысленно согласилась с соседкой.

— В этом году Пришлых ровно восемьдесят. Восемьдесят девушек, красивых и талантливых. Я желаю каждой из вас найти своё место в Дольнем мире и конкретно в Илиодоре.

Ректоресса с холодной улыбкой села на место и снова приняла отрешённый вид. Жилка, будто только этого и ждала и немедленно приступила к отбору, казалось, предстоящая процедура вызывает в ней трепет и пробуждает любопытство. Жилка молча подошла к первому ряду и попросила девушек вытянуть левую руку вперёд ладонью вверх.

Аде не было видно, что происходит дальше: вставать с мест без разрешения правилами не дозволялось. Девушки сидящие впереди поочередно вскрикивали и тёрли свои предплечья, недоумённо их рассматривая. Зал хранил молчание, весь обратившись в слух. Только ректоресса и два её заместителя, казалось, не проявляли никакого волнения, будто происходящее - из тех случаев, которые повторяются из года в год, переставая быть чудом.