Король приезжает в полночь

Так бесстрашно! Даже с надеждой на амулет я не стала бы даже касаться этого проклятого зверька, а Эльд лишь шикал и крепче стискивал загривок.

Один раз кроль вывернулся и сверкнул на меня жуткими, горящими в полумраке темниц глазами.

– Кыш! – шикнула я и замахнулась. – А ну! Отвернись! Кыш, кыш! Хватит зыркать, проклятый.

Но кролик как назло глядел не мигая и на мои взмахи не реагировал, удобненько устроившись у Эльда под мышкой. Я отошла в одну сторону, потом в другую тот лишь продолжал таращиться на меня, словно демон.

– Спасибо, – буркнула я.

Пока мы распорядились быстрее завершить текущие бои и завлечь всех в обеденный зал на стихийно придуманный пир – спасибо моим заготовкам, – Адельгер должен был под предлогом увести Морана от короля и доставить в темницы.

Признаться, от мысли, что я снова столкнусь с графом лицом к лицу, на сердце нехорошо позвякивало и подпрыгивало. Не сомневаюсь, что этот человек сможет перевернуть вверх ногами что угодно.

А я даже меч свой не прихватила, и без него было неуютно.

В темницах нас встретил Ликдор со связкой ключей, торопливо растворил дверь, посторонившись от Эльда в кроликом в руках. Ага, уже знает. Тем и лучше! Пора всем нужным людям поберечься от проклятых зверушек.

– Привели? – резко уточнил Эльд.

Тюремщик кивнул, провел хитрым лабиринтом камер и подвел к самой дальней, откуда уже доносился глухой шум.

– Король все узнает! – сказал Моран, поднимая голову.

Ему связали веревками руки за спиной и оставили сидеть на тюремной скамье в сыром подвале – вот уж явно непривычное для его сиятельства помещение. Адельгер безразлично пожал плечами и вышел, оставляя нас с графом одних.

Ликард-тюремщик ненавязчиво звякнул парой пыточных инструментов, а Эльд принялся из задумчиво разглядывать и перебирать свободной от кролика рукой.

– Вопрос, что именно он узнает, остается открытым, – с тихой угрозой произнес Эльд и погладил притихшего кролика по шерстке.

Ликард оценивающе глянул на Морана и кивнул:

– Думаю, за час расколю.

Эльд дернул уголком рта и предложил:

– Можно и за два.

– Не посмеете, – проскрипел Моран сквозь сжатые зубы.

Моран выпрямился, вытягивая вперед ноги. У него была рассечена бровь и разбита губа и нос, но, к моей досаде, даже это не портило его холеную мужественную внешность! Зараза.