Боевая невеста для... Эй, эльф, ты куда?

Жить с мужчиной, которого я не выношу и который явно не выносит меня, хотя ничего обо мне не знает, я не стану. Еще вчера у меня теплилась надежда решить это малой кровью – добиться расторжения помолвки и спокойно разъехаться с женихом в разные стороны. Он поищет себе невесту по нраву, а я заживу своей жизнью и постараюсь избавиться от теткиного гнета. Может, найду подходящего по нраву мужчину…

Но это потом. Сейчас – бежать. И фьёрт с ней, с помолвкой. Ну выплачу штраф за то, что нарушила договор…

Хотя подождите.

Если меня никто не найдет, то и штраф придется выплачивать не мне, верно? Тетка заварила эту кашу, ей и расхлебывать. Она всегда считала, что мои владения должны достаться ей в уплату за то, что ей пришлось воспитывать меня после гибели родителей. На деле тетка всегда меня ненавидела – за то, что ее сестра вышла замуж по любви, за чужака, который не был ни греладцем, ни даже человеком. За то, в конце концов, что мои родители умерли, оставив меня одну. Всю жизнь я терпела тычки от тетки, потому что не такая, как все. Зачем мне туда возвращаться? Все равно по ее милости от баронства не осталось ничего, кроме старого дома – развалюхи не лучше этой.

В Бездну Элента с теткой вместе. Няня и Минд мне еще верны. Удеру, обоснуюсь в каком-нибудь городишке, продам карету и дурацкие платья, на первое время нам троим этого хватит, а дальше придумаю что-нибудь еще. Справлюсь! Целеустремленности у меня хватает, навыки кое-какие тоже есть, а остальное приложится. И никакие женихи не нужны.

– Няня, – прошептала я в приоткрытую дверь. – Ты не спишь?

Мне в ответ донеслось посапывание. Комнаты аристократок всегда были устроены так, чтобы перед спальней госпожи располагалась каморка, где спала ее горничная. Даница, служанка старой закалки, улеглась прямо перед дверью, чтобы в доме, полном мужчин, никто не смог войти ко мне, не потревожив ее. Но еще это значило, что и я не смогу спокойно выйти.

– Няня! – прошептала я громче.

Никакой реакции.

Тогда я осторожно сдвинула дверь, опасаясь в темноте врезать любимой няне по лицу или еще по какому-нибудь чувствительному месту.

Угол все равно уткнулся во что-то мягкое.

Ночную мглу мгновенно разрезал блеск вязальных спиц, чуть не пронзив меня насквозь.

– Кто здесь?! – взвыла Даница. – А ну покажись! Что за погань покушается на честь моей воспитанницы?

– Я, – проворчала я, закатив глаза. Хорошо, что в темноте она не могла этого видеть. – Убери спицы, пока не проткнула меня или, еще хуже, себя.