Твоя прекрасная ведьма

— Ну пожалуйста, — проныла я, когда Оуэн попытался оттолкнуть меня. — Твой папа сказал, что ты должен всегда помогать и заботиться обо мне.

— Фокус?

Оуэн, очень высокий для своих пятнадцати лет парень, смерил меня раздраженным взглядом с головы до пят. Неожиданно расплылся в нехорошей ухмылочке.

— Конечно, я покажу тебе фокус, — проворковал с приторной нежностью. — Идем, Мина. Я отведу тебя в волшебную комнату. Только дай слово, что не будешь плакать.

— Плакать? — с некоторым испугом переспросила я. — Почему я должна плакать?

— Волшебство явится лишь той девочке, которая проявит терпение и выдержку.

— Оуэн понизил голос, как будто опасался, что нас подслушают. — Поэтому обещай мне, что ты не будешь звать кого-нибудь на помощь. И только тогда ты увидишь фею, которая выполнит любое твое желание.

— Обещаю! — без заминки выпалила я.

— Тогда идем.

Оуэн привел меня в какую-то пыльную комнатенку на чердаке. Еще раз повторил, что мне нельзя плакать. Иначе чуда не случится. И ушел, не забыв запереть за собой дверь.

Я провела в той каморке остаток дня и всю ночь. Без еды и воды. Было ли мне страшно? Да, до безумия! Особенно с наступлением темноты, когда так и казалось, что из-за завалов старых вещей вот-вот покажется чудище и сожрет меня. Но я не плакала. Точнее, плакала, но абсолютно беззвучно, терзая до крови запястье зубами, лишь бы всхлип не вырвался наружу. У меня до сих пор шрам на том месте остался.

Нашли меня лишь на следующее утро, когда отец Оуэна снизошел до создания поискового заклинания.

Сначала крепко влетело мне. После того, как я рассказала, что произошло, влетело и Оуэну. Но гораздо меньше. Он был единственным и горячо любимым сыном, поэтому наказание его по сравнению с моим было чисто номинальным.

Но даже после этого я не перестала любить его.

— Гаденыш, — прошипела я себе под нос, вырвавшись из плена тяжелых и неприятных воспоминаний.

Горделиво приосанилась и спустилась на первый этаж. Свернула в коридор и через неполную минуту вошла в обеденный зал.

— Не торопишься ты, однако, — недовольно заметил Оуэн.

Однако все-таки встал и любезно отодвинул стул, предлагая мне занять место рядом с ним.

— Оставь свои любезности, — фыркнула я, поторопившись сесть напротив него.

Оуэн промолчал, никак не прокомментировав мое непослушание. Лишь чуть пожал плечами и прищелкнул пальцами, показывая, что мы готовы приступить к трапезе.

— Вильгельмина!

Я неосознанно стиснула пальцы на кружке с горячим шоколадом.