Твоя прекрасная ведьма

Оуэн растерянно моргнул, явно не понимая, куда я клоню. Задумчиво провел подушечкой большого пальца по краю бокала, глядя на меня в упор.

Я сосредоточилась. Небрежно взмахнула рукой, создав простенькое заклинание.

Оуэн сжал было кулаки, когда в воздух поднялись серебристые искорки чар. Но тут же расслабился, поняв, что они не несут никакой угрозы.

Легчайшая колдовская вуаль окутала стены комнаты в подобие паутинки. Магические искорки, плавающие под потолком и дающие рассеянный приглушенный свет, померкли. Нет, полностью они не погасли.

В полутьме я видела, как Оуэн удивленно изогнул брови, по-прежнему не понимая, что происходит.

— Могу я попросить тебя о танце? — томно поинтересовалась я.

Не дожидаясь, пока он ответит, встала. Отодвинула кресло в сторону и сама подошла к нему, протянув руку в приглашающем жесте.

Оуэн недоверчиво воззрился на мою раскрытую ладонь с плохо скрытым скепсисом и опаской.

— Да брось, — с коротким смешком сказала я, когда пауза слишком затянулась. — Только не говори, что струсил. Ты так на меня смотришь, как будто боишься, что я тебя укушу.

Даже музыка не сумела заглушить то, с каким молчаливым гневом Оуэн скрипнул зубами. Однако удержался и никак не огрызнулся в ответ на мою подколку. Вместо этого он еще немного помедлил. Затем все-таки встал.

— Прости, — обронил сухо. — Я воспитан в старых традициях, когда мужчины приглашают на танец девушек.

— Ой, да ладно тебе. — Я шутливо пожала плечами. — Мы ведь законные супруги, не так ли? Можем и отойти от общепринятых правил этикета.

Оуэн склонил голову в знак согласия и крепко сжал мою руку, которую я все так же протягивала ему, после чего вывел меня на середину комнаты.

Музыка стала чуть громче. Интересно, Оуэн узнает ее? Именно она играла в тот памятный момент, когда я обнаружила его в обнимку с Моникой. Поэтому я запомнила ее до последнего аккорда.

Левая ладонь Оуэна легла на мою талию. Правой он приобнял меня за плечи. Секунда — и мы закружились в танце.

Было видно, что Оуэн нервничает. Он по-прежнему ожидал от меня какой-нибудь гадости, поэтому был напряжен сверх всякой меры. Около губ прорезались жесткие заломы, переносицу расколола глубокая морщина, а глаза потемнели от беспокойства.

Я прильнула к нему всем телом. Доверчиво посмотрела снизу вверх.

Лицо Оуэна окаменело.