Твоя прекрасная ведьма

— Какой еще другой способ? — хмуро поинтересовался Густав.

— Мы с Оуэном заключили сделку, — призналась я, опять тщательно подбирая каждое слово. — Я должна провести в его доме месяц. И через месяц он добровольно подпишет согласие на развод. Более того, сам получит его у короля в кратчайший срок.

— Месяц? — Густав озадаченно сдвинул брови. — Не понимаю. Просто провести месяц в этом доме. В чем подвох?

Я по вполне понятной причине замялась. Как-то не хочется посвящать Густава во все детали заключенной сделки.

Ему это точно не понравится.

— Подвох в том, недогадливый ты мой, что этот месяц я не буду сидеть, сложа руки, — как и следовало ожидать, тут же оживился Оуэн. — А приложу все мыслимые усилия, лишь бы наш брак из формального перешел в самый что ни на есть настоящий. — После крошечной паузы добавил язвительно: — Естественно, целиком и полностью по доброй воле Вильгельмины и только по ее горячему желанию. А то опять начнешь раскидываться оскорблениями. Ты на это дело скор, как я погляжу.

Густав застыл, осмысливая услышанное. Затем его зрачки хищно сузились.

— Да ты с ума сошла! — прошипел он совсем по-змеиному, обращаясь ко мне. — Мина, и ты согласилась? Безумие какое-то!

— Почему безумие? — попыталась возразить я. — Густав, я уже сказала, что не хочу суда. Месяц — не такой большой срок. И…

— Другими словами, я месяц должен терпеть, что мою жену будет соблазнять и всячески искушать этот?!

Удивительно, на этот раз Густав даже удержался от очередного оскорбления.

Но с таким нескрываемым отвращением кивнул на безмятежно улыбающегося Оуэна, что тот мгновенно посерьезнел.

— За словами следи, — буркнул под нос. — Иначе я вспомню известную поговорку, что незваных гостей погаными метлами выгоняют.

Густав, однако, неприкрытую угрозу в свой адрес проигнорировал. Он возвышался надо мной, пылая от законного негодования. И меня вдруг кольнула шальная мысль — не поторопилась ли я с помолвкой?

Правда, мотнув головой, я тут же ее отогнала.

Я с самого начала наших отношений знала про взрывной темперамент Густава. Ссорились и мирились мы всегда ярко и страстно. Однако Густав никогда не переходил определенную черту, когда жесткость переходит в жестокость, а высказывание претензий — в прямые оскорбления и попытки унизить. Этой открытостью чувств он меня и привлек в свое время. Опять-таки, наверное, по тому, что Оуэн в этом плане был полной его противоположностью. Блондин всегда был слишком скрытен.