Императрица после смерти

И на помощь не позвать — во рту кляп. Так бы Замку хоть крикнула что-то. А телохранители мои меня благополучно прошляпили. Выживу — всё им выскажу. Хотя, собственно, сама виновата. В любом случае, тот, второй, пообещал, что со мной всё будет в порядке. Осталось лишь немного подождать. Но я рано расслабилась.

Слащавый подошёл и стал поспешно задирать подол моего платья. Я в ужасе протестующее замычала.

— Ну, а что? Грех не воспользоваться такой возможностью поиметь девку, которую имел сам Наследник. Да и баба ты смазливая.

— Да не бойся ты. Всё пройдёт хорошо — никто ничего не узнает. Я никому не скажу — жить ещё хочу. А ты не скажешь, так как Наследник тебя выпрет после такого. Так что лежи смирно и получай удовольствие, — похабно улыбнулся он и полез на меня.

Одновременно с этим сдвинул кляп в сторону, но толку кричать — кто меня здесь услышит? О возможности приказать Замку я в тот момент от ужаса забыла.

Когда мужчина склонился и поцеловал меня, грубо вторгаясь в мой рот, я его укусила что есть мочи. Он выругался и с силой ударил меня по лицу, разбив губу. Потекла кровь.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь?! Ничего, Наследник и за такую заплатит — недаром весь двор судачит о его любви к тебе, — зло заговорил похититель, замахиваясь для второго удара.

Я сквозь слёзы лишь увидела, как пронеслось что-то большое и яростное и насильник отлетел к стенке.

— Не смотри!

Следующие двадцать минут предпочла бы забыть. Но я это видела. Хотела отвернуться и не могла себя заставить. Видела, как от этого нелюдя отрывают куски мяса, как выворачивают внутренности, как по живому выдирают органы, хрустят кости...

Может это длилось меньше двадцати минут, может больше — не знаю. И никогда уже не узнаю. Лишь скажу, что я поняла: быть очень живучим — это плохо. Ведь неудавшемуся насильнику вырвали горло в первые же мгновения, а он продолжал жить, молча перенеся все эти страшные пытки.

Наконец-то всё закончилось. Мой спаситель обернулся. Весь окровавленный, со сгустками чего-то мерзкого, оставшегося на одежде, волосах, коже и направился ко мне. Без единой эмоции на лице, лишь глаза пылали ненавистью и яростью. Всего несколькими движениями он разломал цепи, сковывавшие меня.

— Говорил и ещё раз скажу — ну ты и дура! Идиотка! Ты вообще соображаешь?! Я тебя оставил на пятнадцать минут.