Императрица после смерти

Может, это и не любовь, но уж точно не похоть.

— Тихо-тихо, уже всё позади, — принялся успокаивать её.

Но всё это мимо, пустые, ничего не значащие слова. Ну, не умею я утешать. Мой коронный номер пресечения слёз — уход в другую комнату, тут не прокатит. Я стал неловко гладить её по волосам, подмечая все детали её порванной одежды. Вроде бы ничего Злате сделать не успели.

А она всё продолжала горько плакать. Хорошо, хоть обвинять не начала — дамы такое любят. Но я знаю точно: Злата — не все. И не думая о последствиях, я осторожно приподнял её лицо за подбородок и легко прикоснулся губами к её губам.

Они доверчиво приоткрылись. Такие нежные, солоноватые на вкус от её слёз и с лёгким привкусом железа от моих — видно кровь на лицо мне попала. Думал, её это оттолкнёт.

Она же совсем не жестокая… такая ранимая… Я видел, как она переживала после суда. Но нет, она лишь крепче прижалась ко мне и провела рукой по моим волосам. Тут уж и я не выдержал. Приподнял её и прижал к себе настолько крепко, насколько возможно.

Она своими ногами обхватила меня за пояс. Поцелуй становился всё яростней. Ого, не знал, что Злата такая темпераментная!

В голове у меня зашумело, в теле стало нарастать сладостное томление. Продолжая одной рукой её удерживать, второй я исследовал её тело. Прислонив девушку к стене, стал жадно покрывать её поцелуями. Лицо, шею, руки, немного обнажённую грудь . Она не обращала внимания на кровь. Я — тем более. Мне этого показалось мало и, стараясь немного отодвинуть платье с плеча, чересчур резко дёрнул.

Раздался треск ткани. Злата вздрогнула и немного отодвинулась от меня. В её глазах я прочитал понимание ситуации, немного страх и что-то ещё, непонятное.

Я вспомнил её слова: «Все и прыгают к тебе в постель, в надежде, что смилуешься». А ведь она меня только что видела в моём монстрообразном виде, и видела, как я расправился над тем мужчиной. Не связаны ли все её последующие действия лишь со страхом передо мной?

Это подействовало как ушат холодной воды. Немного резче, чем собирался, я поставил Злату на пол.

— Не надо. Я не причиню тебе вреда, не бойся. И не надо из-за этого изображать передо мною страсть. Я не такой уж и монстр, — сказал холодно, отвернувшись от неё.

Она молчала. Не выдержав, я повернулся к ней. Она стояла, широко раскрыв глаза, и с непониманием смотрела на меня. Её грудь высоко поднималась от частого дыхания. Сквозь разорванное платье мне открывался такой вид, что на миг потемнело в глазах и заныло в паху.