Бессмертие не для всех

Этот тролль противный – теперь всего лишь истукан каменный. Мы его поставили в огород птиц пугать. Я думаю, – Волнушка перешла на шёпот, – что это, может быть, сама Вешенка!

– Да ну! – не поверил Буги.

– Как же ты подгорцам попалась, если в деревне такая могущественная колдунья объявилась? – спросил Шумми.

– Она не всегда у нас живёт, пропадает иногда. А эти твердолобые мочалки напали на меня в лесу, когда я за мёдом лазила.

– Ну-ну, продолжай, – усмехнулся Буги, – зачем это ты им понадобилась?

– Значит, понадобилась, – тряхнула чёлкой Волнушка, – ненужных не ловят.

Может, я тайну знаю, тебе-то что?

– А-а-а, – протянул Буги, – тайну значит? А как насчёт клада?

– Клад, – подмигнула Волнушка, – это моё приданое. Не скромно об этом выспрашивать. Разве что, ты, Буги, жениться на мне захочешь, когда я подрасту?

– Ни за что, – отскочил от неё Буги, – пусть у меня пятки оглохнут, если такая мысль придёт мне в голову.

– Вот и не любопытствуй, – рассмеялась Волнушка, – я свое приданое от всех прячу.

Она покосилась на Шумми, но тот не проявил интереса. Шумми считал её маленькой девчонкой, недостойной его внимания. Волнушка вздохнула.

Они подошли к шалашу, сплетённому из ивовых веток. Мудрена вошла внутрь, села на циновку и задумалась. Грибуны устроились неподалеку, чтобы охранять её убежище от посягательств. Может, ей удастся вызволить друзей из беды.

***

Мирэя и Юниэр не вернулись, когда поняли, что потеряли след беглецов.

– Мы их не догоним, – сказала Мирэя, удивлённо оглядываясь по сторонам.

– Я никогда не видел такого красивого места! – восхищённо воскликнул Юниэр.

– Я тоже.

И, действительно, было чему изумиться. Повсюду их окружали роскошные цветы благодатного лета: пёстрые орхидеи, королевские магнолии, палевые и винно-фиолетовые розы. Гигантские папоротники смыкались и расходились вновь, словно волнистые веера.

Они подошли к небольшому овальному озеру аквамариновой прозрачности; на дне его посверкивала золотистыми чешуйками слюда.

Даже разноцветная галька на берегу казалась отмытой до блеска. В центре озера фонтаны взмывали ввысь и, коснувшись лазурного неба, обрушивались вниз светоносной пылью. А на противоположном берегу ленивые водопады, опоясанные радугой, свергали струи с мраморных гор. Ни одного пожухлого листочка не было на деревьях, ни одного изъяна в безукоризненных формах. Любая, даже самая мелкая, деталь, поражала изысканностью.