Чудовище под лживой маской

Эпилог: И бьются в старом танце ненависть с любовью, да только выиграл тот, кто вовремя удрал

Драйян

Я стоял у окна и с грустью наблюдал за тем, как Аврора скрывается за воротами. Уже давно знал о том, что она захочет сбежать. Это так явно читалось на ее лице, но оказывается, все равно больно. Больно, когда по-настоящему любишь, но вынужден отпустить.

Сначала горячо верил в то, что смогу ее приручить. Каждым днем, каждым шагом, словом и действием. Думал, что это будет легко, ведь она действительно моя нареченная, но выходит, у судьбы злые шутки.

Задавался вопросом: «А мог бы я что-нибудь изменить?» Возможно, будь я напористее, непоколебимее, Аврора давно согласилась бы со своей участью, но мне не хотелось ее ломать. Учить – да, но не ломать. Я полюбил яркий огонь, который так легко загасить, но всеми силами старался поддерживать пламя, в глубине души желая разжечь настоящий костер.

Не получилось. Прекрасно видел, как мысль о мести гнетет ее с каждым днем все больше. Она часто закрывалась, уходила в себя, даже не замечая этого. И я ее понимал. Сам сгорал от бессилия, день за днем прорабатывая многоходовый план мести, который смог воплотить в жизнь лишь спустя долгие пять лет, да и то на вмешательство Авроры не рассчитывал. Она свалилась как снег на голову, мой нежный цветок, но я был безмерно рад тому, что встретил ее.

Не хотел для нее таких мучений. Клятва для выходцев из бездны важнее жизни, и это не просто слова. Невыполненная клятва убивает, сводит с ума, поэтому мы так редко в чем-то клянемся. Клятва всегда повязана на магии, и пусть у Авроры, скорее, средний дар, этого хватило. Тьма приняла ее слова, а значит, другого выхода просто не было, и я отчетливо это понимал. Не надеялся на чудо, потому что в нашей жизни чудес попросту не бывает. Я рассчитывал только на себя. И на нее, конечно.

Рана уже затянулась. Специально метил рядом с сердцем, вонзая в себя ее стилет, чтобы точно поверила, но болезненные ощущения превзошли все мои ожидания. Чувствовал, что острие прошло совсем рядом с сердцем, и в какой-то момент всего на секунду пришла мысль о том, чтобы дернуться и закончить все это для нас обоих, но в трусости себя никогда не уличал.

Говорил от чистого сердца. Открывался перед Авророй, расставаясь не навсегда, но надолго.