В поисках истинной судьбы

Правда, не понимаю, кому эти двое могут показаться милыми?

Душа рвалась на куски, хотелось орать и жечь огнём всё вокруг, но какая с того польза? Я просто полетел в домик в чаще леса, который приготовил для даши, Василиски и Эйдена. Сейчас как никогда раньше надо хорошенько всё обдумать.

Даша

Вместо желаемого освобождения из плена Вермита, мы снова оказались в плену. Поговорка «Из огня да в полымя» как раз про нас.

Когда свихнувшаяся Коаксоч столкнула меня со скалы вниз, а Василиска безуспешно пыталась задержать моё падение, во мне вдруг что-то как будто бы взорвалось.

Погибать совсем не хотелось! Эйден, оставшийся в лапах Сашки с его взбесившейся жёнушки, без меня точно погибнет. И я... я раскинула руки в стороны! И полетела!

Странно как-то... Я ведь не только не вышла замуж за дракона, но даже не целовалась ни с одним из них. Как же это так получилось? Хотя, сейчас не время думать над этим. Надо спасать Эйдена!

Василиска, увидев моё перевоплощение, радостно зарокотала. Не сговариваясь, мы с ней рванули вверх — на скалу, спасать Эйдена! Но мы опоздали.

Дракоша уже трепетал крылышками рядом с нами. Он бросился за нами в бездну! Храбрец. Настоящий герой.

И да, тут стоило бы порадоваться, но мы снова не успели. Пролетающая мимо стая вивернов спикировала на нас, огромные дикие драконы (а они раза в два были больше тех, которых мы привыкли видеть и в которых обратились с Василиской сами), захватили нас в плотное кольцо и повели. Вырваться на свободу было невозможно.

Кто думает, что виверны обитают на скалах, глубоко ошибается. Из убежище находиться в пещерах. Оказавших недалеко от одной из расщелин, драконы остановили своё движение, позволив и нам опуститься на землю. Или как тут называется та поверхность, по которой можно ходить. До сей поры я как-то так и не удосужилась поинтересоваться, да и ладно! Мне привычнее называть её землёй, значит, я и буду так её называть.

Итак, мы приземлились на уступ около щели в скале, лишь на метр выше уровня моря.

Сама же скала одиноко торчала из воды, словно гигантский крючковатый нос громадного монстра, который погрузился почти полностью в морские воды. Виверны столпились вокруг нас, их круг сжимался, а морды не выражали ни сочувствия, ни жалости. Они теснили нас к этой расщелине.

Выбора не было. Мы по очереди, приняв с Василиской облики людей, вошли в неё. Эйден засеменил следом. Пройдя в поной темноте где-то с километр, я увидела в конце тоннеля свет.