Невеста для серого волка

Сначала был оглушительный щелчок, а потом боль пронзила всю левую половину тела, будто я угодил в костер. Зубастые челюсти намертво стиснули лапу, достали до костей – хлынула кровь. Не помня себя, потому что рассудок заволокло густо-алое марево, я рванулся так сильно, что вырвал колышек с цепью из земли. А потом бежал прочь, хромая и скуля, едва не падая в снег и оставляя позади кровавый след.

Лес же взирал на меня сверху вниз, как беспощадный судья – ждал, когда я ослабею, чтобы спустить на меня своих монстров.

– Тебя ведь зовут Эрик? – прозвучал надломленный голосок.

Она шагнула мне навстречу быстро, так, что я и опомниться не успел. Рухнула на колени и взяла мою морду в свои руки. Ее заплаканное лицо было так близко, что я увидел свое отражение в бархатной темноте ее глаз.

Отражение дикого зверя. Опасного и уродливого.

Рычание, больше похожее на злобное бульканье, родилось внутри грудной клетки – я клацнул челюстями у нее перед носом. Рози моргнула испуганно, но не отшатнулась, а забомотала что-то утешительное, и пальчики ее стали перебирать шерсть за ушами.

«Уходи! Убирайся, пока цела!» – хотелось кричать, но из пасти вырывались звуки, даже отдаленно не похожие на человеческую речь.

Я рванулся назад – боль в раненой ноге тут же напомнила о себе. Капкан держал меня мертвой хваткой – самому ни за что не избавиться. Я просто истеку кровью или умру от заражения, а, может, охотники найдут меня по следам и добьют. Если не побоятся забраться так далеко, как это сделала Рози.

Она протянула ко мне руки – что-то дикое, звериное поднялось во мне, и я едва не вцепился зубами ей в запястье. Остановился в последний момент, уже представляя, какой вкусной будет ее плоть.

Заклятие можно снять только кровью…

Нет, я не стану! Не могу причинить ей вред… А она, глупая, не видит, что я еле держусь. Смотрит так жалостливо, щеки раскраснелись на морозе, а ресницы слиплись от влаги острыми стрелами.

– Я хочу помочь тебе…

Я пятился и рычал, прижимая уши к голове и чувствуя, как вздыбилась шерсть на загривке.

Запах ее, девичий и сладкий, щекотал ноздри. От нее веяло теплом – настоящим, какое я уже давным-давно успел забыть, и все это вкупе с гложущей болью отшибало мозги напрочь. Так легко было поддаться звериному инстинкту, особенно когда добыча сама идет в лапы.