Невеста для серого волка

Кажется, ей сделалось скучно, вот она и пришла поболтать, сочтя меня лучшей собеседницей, нежели ворчливая и надменная Берта.

И тут я вспомнила, какой она становилась, думая, что никто не замечает – будто стирается наигранное жеманство и поверхностность.

– Люси… – начала я осторожно.

– М? – она откинулась на спинку и взметнула бровь. – Хочешь меня о чем-то спросить?

Несколько мгновений я думала – стоит или нет? Но другого шанса у меня может и не быть.

– Расскажи мне всю правду о Торне Глоуде! – и, сложив ладони у груди, вежливо добавила: -… пожалуйста.

ГЛАВА 39. ОТКРОВЕНИЯ ЛЮСИНДЫ

– Что именно ты желаешь услышать? – уголки ее пухлых соблазнительных губ приподнялись. – «Все» – слишком широкое понятие.

Я замялась. Нервничая, сцепила пальцы и присела на кровать. Она, видя мое смятение, лишь снисходительно посмеивалась.

– Чем он занимается? Мне кажется, он… Говорят, что его деньги нажиты грязным путем.

– Тебя это так волнует?

– Да! – выпалила я. – Я чувствую, что он опасный человек, с ним лучше не связываться.

А стать его женой – это как подписать себе смертный приговор.

– Ты уверена, что хочешь знать? Иногда лучше жить в счастливом неведеньи. Ты станешь богатой, когда выйдешь замуж за Глоуда, у тебя будет в десять раз больше одежды, чем в этом чемодане.

Я решительно кивнула. Конечно, вещички хороши, даже очень, но они не заставят меня передумать.

– Расскажи все, что тебе известно, Люси. В том числе, что стало с двумя его женами.

Нет, конечно, я не думала, что он – Синяя Борода, но как-то все это подозрительно.

Интуиция не даром кричит об опасности, а своему внутреннему чувству я всегда доверяла.

Люсинда повернула голову к окну и, не глядя на меня, заговорила. Тусклый фонарный свет рассеивал ночную дымку и мягко скользил ее лицу. А я чувствовала, как с каждым ее словом холод ползет от моих лодыжек все выше и выше, обвивая ноги, точно большой склизский змей.

– Начну, пожалуй, издалека. Я родилась в портовом городке на юге страны.

Моей матерью была женщина из квартала Красных Фонарей, я ее не помню – она умерла, когда я была совсем крохой. Меня поместили в приют – ужасное местечко… – Люсинда повела плечами и скрестила руки под грудью. Лицо ее сейчас напоминало безэмоциональную маску. – А в четырнадцать лет выгнали. Я попала на текстильную фабрику, жила в бараке, в грязи и тесноте вместе с остальными девочками, а хозяин всячески издевался над нами и… и много чего еще.