Невеста для серого волка

- Да этот малый пьяница, каких поискать! – махнула рукой дородная тетушка, что торговала колбасой. – Глаза залил, вот и померещилось.

- Нет-нет, он уже не первый. Охотники видели на опушке и в ивняке волчьи следы. Огромные такие! – ее собеседница развела руками, будто желая показать ступню великана. – Капканы на него будут ставить, да ловушки всякие.

Капканы на моего Волчка? Осознание страшной опасности обрушилось и придавило своей тяжестью. Наверное, у меня с лица сошла вся краска – я пошатнулась, но устояла на ногах.

А женщины, тем временем, продолжали:

- Скорее бы поймали эту тварь и шкуру спустили... Эй, а ты что тут стоишь? – женщина уставилась на меня, и взгляд ее сделался хмурым и неприветливым. – Интересное что услышала? И про тебя говорят всякое...

- И что же про меня говорят? – ее нелюбезный настрой передался мне и придал безрассудной отваги – я сделала шаг вперед. Пальцы начали дрожать, поэтому я как можно крепче вцепилась в ручку корзины.

- Видели, что ты в проклятый лес шастаешь, волчьей подружкой называют.

Да и Робби в лихорадке бредил, что видел тебя в ночь Самайна верхом на огромном волке...

- Голую и с глазами, горящими, как уголья! – подхватила ее товарка, ткнув в мою сторону пальцем.

Люди начали останавливаться, заслышав интересный разговор. Кому-то он казался забавным – я услышала сдавленное хихиканье за спиной. По мне скользили десятки любопытных взглядов, осматривая, ощупывая, оценивая. Я никогда не любила быть в центре внимания, и ужасно захотелось скрыться от этих глаз, да хоть сквозь землю провалиться!

- Какая глупость.

.. – я развернулась, чтобы уйти – горожане расступились, пропуская меня.

Было обидно и стыдно, а горло перехватило от страха и желания позорно разрыдаться. Женщины еще что-то говорили, бросали нелестные замечания мне в след, но я могла думать лишь о том, что Робби проговорился, и на моего волка хотят поставить ловушки.

Что же теперь делать, кто мне подскажет?

***

С каждым днем мне становилось все хуже.

Человеческое, что еще оставалось во мне, отмирало все быстрей и быстрей, и я порой не понимал, почему до сих продолжаю бороться? Почему не могу позволить зверю полностью захватить мой разум, проникнуть в каждый его уголок? Я останавливался посреди леса и мучительно думал, вспоминал, как я здесь оказался, куда спешил, увязая глубоко в снегу. А потом осознание пробирало морозом до самых костей, до кончика заиндевевшего хвоста, и я выл, вскинув морду к небу.