Ведьмы не любят инквизиторов

Инквизитор справа продолжил привычную речь скороговоркой, глотая окончания слов, так что получилось:

– Если суд посчитает, что ответы содержали ложь, согласно поправке семнадцать дробь семь Кодекса к ведьме может быть применено воздействие третьей степени.

Мор била крупная дрожь.

Инквизитор в центре заговорил, его голос звучал глухо и как-то бесцветно, без тени эмоций:

– Ведьма, твоя вина доказана. Твои ответы могут повлиять на суровость наказания. Поэтому советую говорить правду. Хранила ли ты колдовскую книгу?

– Да, – прошептала Мор.

– Но я ни разу…

– Только «да» или «нет», ведьма. Следующий вопрос: направляла ли ты колдовскую силу против инквизитора?

– Я защищалась. Он напал на меня…

Но ее снова перебили:

– Ответ расценен как «да».

– Выражала ли ты, ведьма, прямое или косвенное желание узнать имя инквизитора?

– Нет, мы просто разговаривали, я не хотела…

– Ответ расценен как «да».

– Моргана Мори, вы проговариваетесь…

Мор не дослушала оглашения приговора. Зал закружился перед глазами, фигуры инквизиторов превратились в расплывчатые пятна.

Она потеряла сознание, последней мыслью было: «Серебряный нож». Инквизиторы с любопытством посмотрели на бесчувственную ведьму.

Левый позвал:

– Заходи, Охотник, она даже приговор не дослушала. Так что, думаю, не поймет, что ты ее подчинил до суда, а не после, как полагается.

– Процедура-то нарушена, – покачал головой правый.

Охотник подошел к Мор и легко поднял на руки:

– От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Это я из начальной школы помню.

– В общем, с тебя сам знаешь.

Центральный кивнул на Моргану – симпатичная. Только перепуганная, как ведьма перед инквизитором.

Мужчины засмеялись.

– С меня виски. – Охотник улыбался.

– О! Вот это разговор.

Мор очень удивилась бы, если бы узнала, что ее свобода была оценена в три бутылки виски. Она бы расстроилась – слишком дешево.

***

Моргана приходила в себя и снова проваливалась в забытье. Она не понимала, где находится, изредка слышала мужской голос, иногда ей виделось встревоженное лицо матери, ее губы беззвучно шевелились.

Мор не могла разобрать слов, от этого становилось грустно и она плакала. Перед глазами мелькали лица девочек, с которыми она училась в интернате. Они указывали ей на кого-то и кричали, чтобы она бежала. На границе между сном и явью ведьма различала лицо Охотника. Что она делает с ним рядом?

Мор пришла в себя в своей собственной постели, на ней было все то же синее платье. За окном стояла бархатно-черная ночь.