Ты моя! И это не обсуждается. Часть 1

Он рассматривал столешницу и хмурился, погруженный в нерадостные мысли.

Мгновением позже я заметила, что рос потянулся к карману. Вроде бы собирался что-то показать, но после нескольких секунд раздумий, убрал руку. Хотелось спросить, что он прячет, но не стала.

- Начни с безобидного, - предложил зеленоглазый.

Я усмехнулась, понимая, что в моей жизни немногое можно назвать безобидным.

- Ну, например… - рос сделал паузу, возведя глаза к потолку. – Например, с того, где раньше видела этих сектантов.

Не то чтобы тема мне нравилась, но начинать действительно лучше с малого. К тому же, кажется, рос успел себя успокоить и перестал хмуриться.

- Я в детстве видела эти красные балахоны и маски из черепов. Мне тогда такое одеяние казалось пугающим.

- Судя по тому, как ты говоришь, видела их нередко.

- Да, - согласилась я с его выводами. – Но не могу вспомнить как часто. Два или три раза.

- Сколько тебе было?

- Лет восемь-девять.

Рос неторопливо встал и вышел на кухню, где согрел воду.

Он вернулся спустя несколько минут и поставил передо мной чашку с чаем. Комнату укутал уютный запах специй и трав.

- Это особый чай, - пояснил Соламар. – Успокаивает нервы.

Я поблагодарила роса за заботу и сделала маленький глоток. На вкус горьковатый, но раз полезен, значит, надо выпить до дна.

- И много чего ты не помнишь? – Соламар снова сел за стол.

Я кивнула.

- Подозреваю, что это не от природной забывчивости, - ласково произнес тот.

От его интонации даже стало не по себе.

Нечасто со мной таким голосом разговаривают мужчины. Причем росы, которые почти все время ходят хмурые, как тучи.

- Я много чего не помню из детства, - после недолгого молчания призналась я. – Будто хорошенько вычистили память. Даже не помню как…

Слова встали комом в горле. Думала, что признаться будет гораздо легче. Особенно Соламару, который смотрел на меня с понимающей полуулыбкой.

Так странно. Мы совсем недавно успели познакомиться. Рос грозил меня убить, чуть даже не выполнил своего обещания.

Мы много ругались и не понимали друг друга. Но впервые за столько лет у меня появилось желание рассказать всю правду. И хотелось, чтобы он не только выслушал, но и понял, что меня терзает.

- Я не помню смерти родителей, - решительно начала я. – Только момент, как меня забрал профессор Гройт. Он говорил, что они погибли от вспышки какой-то болезни. Я единственная в своем поселении осталась в живых.