Мемуары бабы Яги

– Нечего понапраслину возводить, Василиса! Стыдно тебе должно быть!

– Угу, мне стыдно, что ты сметану таскаешь?

Филин недовольно ухнул, мыши запищали, ворон громко каркнул.

– Цыц всем! – скомандовала Яга грозно.

Все разом притихли.

За окном послышался тонкий свист и в вечерней синеве неба полыхнуло яркое сияние.

– Пора! Гости дорогие прибыли, собрались все. Кузьма, ты готов? – строго спросила Яга кота.

Кот спешно вытащил из сундука алый бант-бабочку, повязал на шею, и сверкнув изумрудными очами, галантно поклонился Яге.

– Готов! Моя царица!

Яга трижды вокруг себя обернулась, звонко щёлкнула пальцами и...

Таня от неожиданности на стул плюхнулась.

Не было такого в книжках, нигде она о таком не читала, не превращалась Яга в сказках в девицу молодую, в одеяниях царских, а тут...

– Танюша, Васятка, собирайтесь-наряжайтесь, да идите к озеру, Нафанечка вас сопровождать будет. А мне пора гостей милых встречать-привечать, за столы рассаживать.

Ворон слетел на плечо Яги, кот подал лапу, и они царственно вышли из избы.

Таня растерянно посмотрела на Василису, та ласково улыбнулась и подала руку.

– Пойдём и мы собираться. Время не ждёт.

Таня послушно шла следом за Василисой в комнату. Столько вопросов у неё накопилось, столько всего разузнать хотелось, но мысли всё как-то не складывались, крутились вокруг одного единственного воспоминания.

– Танюша, а ты про Ягу нашу, разве много знаешь? – спросила Вася, словно прочтя её мысли.

Таня отрицательно покачала головой.

– Если только из сказок, но я уже поняла, что и половины там правды нет.

– Нет. – вздохнула Вася, открывая гардероб, перебирая яркие наряды. – Знаешь, легенды гораздо правдивее, и о Яге там много сказано, вот только имена ей там всё время разные дают, поэтому и не знает никто, что это всё про неё одну написано.

Василиса достала белоснежную рубашку с рукавами пышными, пуговками перламутровыми и протянула Татьяне.

– Надевай! – весело скомандовала она.

Таня послушно подчинилась.

Ткань рубашки была удивительно приятна к телу и пахла луговыми цветами.

– Прекрасно! – захлопала в ладоши Василиса. – Прямо как по тебе сшита! А теперь, – она подвела Таню к сарафанам, – выбирай, какой цвет тебе больше глянется, тот и надевай.

Каких только расцветок тут не было, а краски какие сочные, яркие, ткани шёлковые, невесомые, а расшиты узорами дивными. Но больше всех, Тане по душе пришёлся тёмно-синий сарафан, цвета ночного августовского неба, с крошечными вкраплениями золотых звёздочек.