Мемуары бабы Яги

Украденное наследство твоё. Уж двести лет тебя дожидается.

– Не может быть! – выдохнула Василиса, дотронувшись пальчиком до каменьев. – Его же по всему свету разыскивали, и найти не могли.

– Может, ещё как может! Кузьме спасибо сказать надобно. Это всё он. В пещере у сорока разбойников подглядел по тарелочке нашей, с яблочком. Да недолго думая выкупать поехал.

– И они ему продали?

– Ну… – покраснела Яга. – Можно и так сказать. Отдали… Почти… Но это не точно.

– Неужто стащил? – ошарашенно спросила Вася. – У разбойников?!

– Спёр, – тяжело вздохнула Яга, – хоть я воровства и не терплю, но, если у разбойников краденное забрать, это уже вроде как, и не воровство вовсе, а месть получается.

– Ягуся! – всхлипнула Василиса и бросилась Яге в объятия.

Из-за печи вышел домовой, торжественно неся перед собой дощечку деревянную с колокольцами разными, и с поклоном Яге подал.

– Нафанечка, что это за диво ты смастерил? – удивилась Яга, рассматривая дощечку.

Под каждым колокольчиком надпись значилась: озеро, болотце, берлога, дуб, гора.

– Я тут подумал… – начал домовой и покраснел. – Чего вам с Васенькой, да Серафимушкой среди ночи по лесу шастать, гостей размещать. Серафим везде указатели поставил, кому какое место для обустройства отведено - не заблудятся, а колокольчики тихонечко звонить будут, когда хозяева на месте появятся. А если чужой заявится - трезвон поднимут такой, что ой! Опять же, видно будет где гости незваные появились.

– Сигнализация! – каркнул ворон. – Полезная вещь!

– Нафаня, ты у нас просто гений! – заулыбалась Яга.

– Да я-то что… – ещё больше покраснел домовой. – Это Серафим меня надоумил своими рассказами, вот я и… Смастерил.

– Дедуля, ты самый настоящий сказочный мастер! – улыбнулась Василиса.

– Ну... Вот, пожалуйста, пользуйтесь. – засмущался Нафаня и одёрнул кафтанчик. – Пойдёмте к столу, остывает всё. Я тут ещё вареньице припас земляничное, вишнёвое, черничное - угощайтесь, девоньки.

Чай пили долго, степенно, за разговорами долгими и не заметили, как стемнело.

Ворон не выдержал первым и откланялся. Василиса долго со сном боролась, да сдалась. В сотый раз похвалила домового за заботу, за печь с рисунками дивными, за перины мягкие и забралась к себе на полати.

Домовой давно уже стол прибрал, посуду перемыл, и сел на печи песни былинные напевая, чтобы Васятка поскорее уснула.